Мой новый дом стоит в новом высотном районе, где все дома отдаленно напоминают зеленую зону в Далласе, только чуточку пониже, если говорить об этажности, да и зелени куда больше. Вообще, Новосибирск, как и вся Россия не делится на зоны — тут просто нет необходимости отгораживаться друг от друга высокими стенами и заборами. Зачем? В России принято помогать другим, чему нам, американцам, что живут в Далласе, следует поучиться. Хотя, какой из меня теперь американец, теперь я определенно русский. Не хватает только шапки-ушанки и балалайки, как мы часто шутим со спасшим меня капитаном из российских спецслужб с классическим русским именем Иван Васнецов.

В моей квартире всего одна комната, зачем мне больше. Зато просторная и очень уютная. Есть еще кухня, прихожая и огромный балкон, из которого открывается прекрасный вид на город. Как когда-то мечтали мы… а вижу только я один, и, признаться, не испытываю настоящей радости.

И уже пять лет я стою, как старый клен, на одной ноге, молча преодолевая невзгоды и неся в себе бесценные и рвущие душу на куски воспоминания. Я живу, Элизабет… Хотя живу ли? Эх, я опять отвлекся.

Вернемся к городу. К слову, центр города представляет собой исторический район с прекрасными отреставрированными домами двадцатого и даже девятнадцатого века, словно напоминание о связи прошлого и настоящего, а на окраинах возводятся высотные исполины. Все наоборот, ведь в Далласе центральным ядром служили огромные башни, устремившиеся до небес. Но, это другой мир. Это Россия.

Мне нравится эта страна, и мне комфортно жить здесь, но я бы без колебаний отдал все это, чтобы только жить сейчас здесь вместе с Элизабет. Комфортно, не означает счастливо… А без нее — о каком счастье может идти речь?

Но она мертва и у меня осталась лишь одна, чудом уцелевшая фотокарточка — единственное, что осталось от прошлой жизни. Совсем маленькая, потрепанная, я всегда носил ее с собой. Она осталась незамеченной при обыске, и ее удалось увеличить с помощью компьютера в России. Теперь Лизи смотрела на меня с рабочего стола своим добрым взглядом и улыбалась, словно напоминая, что я дал слово жить и не имею права нарушить данное обещание. Когда я сделал ее? Точно, на день рождения Стивена, мы уже были влюбленной парой, преодолев свои страхи и сомнения. Точно… Помню, словно сейчас. Элизабет, мой ангел…

Эх, опять я за старое. Снова печалюсь. Ведь завтра же особенный день. Завтра девятое мая. Вся страна сольется воедино в Неистово порыве патриотизма. А я? Пожалуй, отпраздную тоже, по-своему. Возьму пива и останусь дома. Все шумные празднества не для меня, да и какое отношение я имею к победе? Я даже не знаю, воевали ли мои предки за Союзников. Что уж говорить о России.