Взглянул в зеркало еще раз, наблюдая за тем, как мои глаза сузились до неузнаваемости. Ужасное зрелище, какие некрасивые мешки под глазами. Капитан не обрадуется. Особенно, когда учует запах перегара. Представляю, какая вонища сейчас стоит в комнате, хорошо, что хоть сам не чувствую.

Едва мои губы коснулись горлышка пивной бутылки, с помощью которой я рассчитывал убрать с его помощью похмелье, как позвонили в дверь. — «Вот, как всегда, в самый подходящий момент». — Подумал я и без малейшего сомнения, хоть и не без ругательств про себя, открыл дверь, ожидая увидеть мистера… простите, американская привычка, товарища, или как принято говорить в России, при обращении к военным без дворянского титула (капитан, на сколько мне известно, дворянином не был) господина Ивана Михайловича. Но едва дверь со скрипом открылась, показался неизвестный мужчина в маске, закрывающей все лицо, и, прежде чем я сумел понять, что к чему, раздался тихий треск и резкий удар. Вдали я услышал, как кто-то из соседей открыл дверь, что заставило незваного гостя внезапно удалиться. Где-то вдали скрипнули двери лифта.

Буквально через секунду я понял, что что-то пошло не так. Тело буквально налилось свинцом. Я мгновенно сообразил, что руками держусь за живот, и по ним течет что-то теплое. Посмотрев на руки, обнаружил кровь, и опустился на колени. «Стреляли»? — Путались мысли. — «Шпионы? Не может быть, никто же не знает меня. Вилмер?» — Последнее, что пришло в голову.

Я сомневался, ведь поначалу боли не было. Подняв футболку, увидел дырку в пузе, размером с десятикопеечную монетку. На ощупь определил — рана не сквозная. Черт, пуля где-то внутри. Вот и сказке конец, если только капитан не прибудет раньше назначенного.

Я опустился на колени, затем попытался встать на ноги, но безуспешно. Тело не слушалось и мне оставалось лишь облокотиться на стенку рядом с дверью и дожидаться своего часа. В глазах темнело, пока, наконец, я не отключился.

***

— Рэт. Рэт! — Словно в тумане, послышался голос капитана. — Открой глаза! — Я никак не мог сфокусировать взгляд, в глазах двоилось, как будто я перебрал с крепким виски.

— Что со мной? Я умер? — Наконец выпалил я.

— А вот тебе, выкуси, умер он. — Перед моим носом пронеслась капитанская дуля, кажется, ведь глаза не желали слушаться и никак не сводили единую картинку. — Правда, этот недоделок Макс переборщил с транквилизатором. Думали, кони двинул. Да, Макс? Дурилка картонная!

— Уж простите, не рассчитал. — Голос Макса показался мне совсем юным.

— Что все это значит? В меня же стреляли. — Но передо мной стоит капитан и, кажется, стрелок (даже маску не снял, специально, быть может). Он и есть — Макс. Меня разыграли, словно ребенка. Я едва не поверил, что больше не открою глаз. Неприятное ощущение — смотреть в глаза смерти. Интересно, что чувствовала Лиз, когда выстрелили в нее?