Впрочем, сборы продлились недолго, и вскоре черный тонированный автомобиль со спецмаячком уже увозил нас от Москвы на секретную военную базу.

— Куда мы едем? — Поинтересовался я.

— Любопытной Варваре на вокзале нос оторвали. — Ответил капитан, оставаясь как всегда невозмутимым.

— Бедная Варвара! А едем то куда? — Нельзя было просто сдаться, не заставив капитана нервничать.

— Много будешь знать — скоро состаришься. — Старик оказался не промах.

— Капитан, у нас конкурс пословиц и поговорок? — Удивился Роб.

— Я с пьяницами не разговариваю, завоняли весь салон своим перегаром. Дышать нечем. — Васнецов тоже не собирался сдаваться.

«Да уж. Эти новенькие кожаные сидения, видимо, предназначены для трезвенников. Можно подумать, что все высокие чины ни разу не держали стакан в руках. Что-то сомневаюсь, особенно после недавних разговоров про водку». — Капитан-то уж точно не давал обет трезвости.

Почти весь путь провели в молчании, капитан притворялся спящим, а мы просто смотрели, как за окном леса сменяли поля, или, на сменяющие их, в свою очередь деревни, реки и озера. Особенно радовали глаз белокурые березки, изящные, будто женщины в длинных платьях. — «Прекрасно смотрятся, такие красивые, будто моя Элизабет, ради которой я и согласился на это безумие». — Если все дороги ведут в Рим, то все мысли рано или поздно приводят к Лизи.

— Нравятся березы? — Неожиданно спросил капитан, вдруг позабыв о своей обиде и сонливость как рукой сняло. Взбодрился прямо на глазах.

— Откуда вы знаете? Да, очень.

— Я все про тебя знаю, такая работа. — Говорил так, будто и вправду умел читать мысли. — Моей дочери тоже нравятся березки. Она вынуждена учиться на Кавказе, но просит постоянно просит прислать ей фото белокурых красавиц.

«Капитан-дурак, капитан-дурак». — Напевал про себя, проверяя, а не экстрасенс ли он часом. Кто знает, какими способностями обладает Васнецов, и чему учат разведчика. — «Не умеет, не умеет». — Будто ребенок повторял я про себя. — «А капитан не может прочитать мои мысли». — И что нашло на меня? Ребячество, и только. Первые пятьдесят лет — самые сложные в жизни мальчика? Или как говорят?

— На Кавказе нет берез? — Переборов зов детства, спросил я.

— Нет. Там горы. Они красивы по-своему, но дочери, кажется, куда дороже подмосковные равнины. Не понимаю, почему люди стремятся покинуть свои дома и во что бы то ни стало поселиться в столице. Выйду на пенсию и укачу в самый отдаленный поселок, куплю крохотный домишко на окраине и навсегда останусь жить среди природы, просыпаться под пение птиц, а не под шум машин… — Сдается мне, капитана понесло. А он точно не пропустил рюмашку-другую, пока мы не видели? Что-то уж больно разговорился. — Разве это не прекрасно? А вы знаете, как поет кукушка? Как пахнет сено?