— Прибился. Ты же говорил…

— Мы не родные. — Роб понял, что я имел в виду. — Но дали слово быть братьями. Отшельники стали моей новой семьей. Я позабыл о мести, пытался защитить то, что имел и то, чего меня лишили на поверхности. Тогда же, мы прознали о легенде про внешний мир из уст старушки Камиллы, тети Знахаря. Она так увлеченно говорила о мире без страха и боли, что мы стали одержимы идеей узреть этот мир собственными глазами. Тогда мы с частью скитальцев отправились по лабиринту вниз. Нас было одиннадцать. Дальше все знаешь сам — выжил только я, видимо помогла природа монстра, таящегося внутри. Жестоко. Я жив, а друзья — нет. Все погибли… Можешь представить мое разочарование, когда вместо райских садов передо мной расстилалась безжизненная пустыня? Я погубил их всех и готовился к смерти, пока меня не подобрали северяне. Может, они бы и убили меня, но я научился контролировать монстра и явил им его. Дым, свет огня из глаз. Так, вместо смерти, я и стал вожаком новой семьи. Семьи предателей, чтоб им пусто было.

«Прошлое не дает покоя Робу, как и мне. Он до сих пор винит себя в смерти близких. Что ж, я тоже». — В этом мы и похожи. Обоих преследуют призраки прошлого. И обоим предстоит встретиться с ними лицом к лицу.

— Наши судьбы похожи. Ведь мы оба потеряли тех, кого любили. Всех по одному.

— Да. — Роб с грустью улыбнулся.

«Оказывается, этот громила и улыбаться умеет, глазам своим не верю, чтоб мне пусто было. Это точно ты? Раньше, на войне, я никогда не видел Роба таким».

— Вот как…

— Поэтому я и решил помочь тебе вернуть Лиз, если говорить начистоту. Друзья мы или нет, в самом деле? — Роб потрепал меня по плечу.

— Спасибо. И твоих товарищей. Мы справимся. Ты же профи, не так ли?

— Да, и их тоже, только бы получилось… Профи? Скажи, как такой профессионал умудрился напороться на пули, причем так глупо? Подставился, как младенец.

— Так вышло… Стечение обстоятельств. — Только развел руками. — Все мы можем ошибаться.

— Потому и не считаю себя хорошим воином. Настоящий солдат всегда знает события на три хода вперед. — Роб достал из кармана джинсов сигареты, но отложил их в сторону, на край стола (к слову, курить в зале разрешалось — последний этаж как раз и предназначался для курения).

«Не припомню, чтобы когда-либо видел его курящим. Наверное, нервничает, старые раны болят все еще. Как и мои»… — Действительно, в зоне отчуждения Роб ни разу не брался за сигарету, по крайней мере, при мне. «Вот значит, какая правда таилась в его, казалось, на первый взгляд, вечно угрюмой душе. За этим небритым лицом со шрамом, уставшими глазами все это время скрывалось самое светлое чувство. Да, Роб, ты не перестаешь удивлять».