Нестерпимая боль, смятение, страх Элизабет передались и мне. Я чувствовал ее терзания. Правы те, кто однажды сказали, что любовь — это когда ты чувствуешь, как переживает другой. — «Я знаю, ты переживаешь. Прости, но мы не смогли ничего».

Они правы — тибетский лама и доктор Кофман. Невидимая нить связала нас воедино, отныне и навсегда. Не знаю, когда это произошло, в день нашего знакомства, или с первым поцелуем, но мы стали единым целым. Теперь уже нет «я» или «ты», есть только «мы». Наша случайная встреча… Случайная вещь — самая не случайная на свете, это так, признаю. Что ж, такова наша участь и я рад, что невидимая нить выбрала именно тебя. Никто другой больше не нужен. Только ты.

В последний раз мы прошлись по ненавистным белым коридорам, которые теперь казались не такими уж и плохими. — «Ах, если бы можно было остаться здесь». — Но это невозможно. Вокруг не было ни души. Похоже, Кайлер или кто-то другой, на всякий случай, объявил эвакуацию. Да, оставаться действительно было опасно. Здание вот-вот развалится, стены уж ходят ходуном. — «И куда военные теперь? Есть ли еще базы поблизости? Эх, да какая разница. О чем я думаю, какая теперь мне разница… Ровным счетом никакой».

Перед зданием нас уже ждала вертушка.

— Он доставит вас на базу под Тулу. Оттуда — напрямую в Америку. — Пояснил Кайлер. — Немного потрясет. Никогда не летали?

— Нет, откуда нам. — В самом-то деле, не приходилось. — Самолет — да, а вот с бескрылой техникой незнаком.

На лице Кайлера проступила легкая ухмылка.

— Прости, не судьба нам с Элизабет приехать к вам. Славный край, наверное, Карелия. — Едва мы сели в вертолет, я обратился к Робу. Тот был мрачнее тучи.

— Не теряй надежду, все еще может случиться. Пока вы там… Внутри подземелья.

— Обнадежил… Оптимист. — Едва не рассмеялся я, хотя смех, скорее являлся только прикрытием подлинной печали, а не признаком радости или чего-то в этом роде.

— Понимаю, слабая надежда, но… Жди… И надейся.

— Не надежда — самое сильное чувство, как и не любовь, друг. — И почему я сказал именно так. — Ожидание. Человек способен ждать, даже если нет надежды… Еще увидимся. — Я противоречил сам себе.

Роб тяжело вздохнул.

— Давай я останусь с вами в подземелье? — Вдруг выпалил он невероятную глупость.

— Зачем? Твоя жизнь здесь. Это наша участь, у тебя есть шанс жить, так используй эту возможность. К тому же, тут твои друзья, Саймон. Ты нужен им живым. Не волнуйся за нас. Не надо. Не умирай.

Кардиналы и доктор Кофман остались на базе. Мы попрощались, словно лучшие друзья, обнимались, говорили приятные слова. Да, пусть доктора мы и не знали, да и каждый из кардиналов был редким гостем, но я благодарен им, ведь они подарили нам с Лиз новую жизнь, пусть и забрали ее обратно волею случая. Да, недолгую, да, мимолетную, иллюзорную, лопнувшую, как мыльный пузырь, но зато полную радости и улыбок. Кто бы что ни говорил — этот год стал самым лучшим в нашей жизни, без сомнения. Как жаль, что всего один.