— Лиз… Мы… Больше не можем жить…

Повисла пауза.

— Ч… Что? — Удивленно, будто не поверив своим ушам, спросила она. — Ты бросаешь меня? — Ее прекрасные глаза вдруг широко открылись, а губы задрожали.

— Нет… Нет! — Я ошеломленно качал головой, смотря, как ее глаза наполняются слезами.

— Нет, не бросаю. Но нам больше нельзя оставаться живыми. Мы вернемся в тоннель и примем смерть, иначе миру людей настанет конец. Наша сила — твоя и моя — погубит мир. — Пришлось снова немного соврать. Ведь на самом деле все было несколько иначе, но все же, и я мог пробудиться, так что отчасти говорил правду.

— Как же так? — В какой уже раз прекрасные глаза вместо радости и света, дарили миру только печаль да слезы.

Я снова заставил девушку плакать. Невыносимо видеть слезы любимого человека, но еще невыносимее, когда слезы проливаются по твоей вине. Я должен был тогда защитить ее, должен был предвидеть и не дать притронуться к тому злополучному камню.

— Я знала. — Тихо говорила она. — С самого начала меня преследовало чувство, будто время утекает сквозь пальцы, и мы отдаляемся от этого мира. — Говорила она сквозь слезы, потом затихла и пристально посмотрела в глаза. — Рэт, любимый, зачем ты обманываешь меня? Ведь дело — только во мне… Я всего-навсего подобие человека, монстр в человеческой шкуре. Зачем тебе жертвовать собой ради меня? — Женская интуиция… Ну, да. Ее трудно обмануть, когда дело доходит до вопросов жизни и смерти. — Просто пообещай жить и этого уже более, чем достаточно… Вернись в свой дом, а я в свой. Мы разные и наша встреча — не более, чем случайность, ошибка. Мне не следовало любить тебя.

— Да, обманываю. Я могу остаться, возможно, ненадолго, а быть может и на всю жизнь. — Я не мог больше врать. — Я жил все эти годы, пока ты томилась в одиночестве, только ради тебя, ради того обещания, данного тебе… И теперь, когда мы обрели друг друга вновь, во второй раз, я не смогу прожить без тебя ни дня. Каждый мой вздох, каждый удар сердца — только для тебя. Я не хочу потерять тебя вновь… Никогда снова.

— Но тогда и ты умрешь… — Прошептала она.

— Да, умру. — Если то состояние, конечно, можно назвать полноценной смертью. — Но ведь есть надежда на возвращение, пусть далекая, призрачная и туманная. Но, по крайней мере, мы останемся вместе, пока существует этот проклятый тоннель. Пойми, пожалуйста…

— Нет, я не хочу, чтобы ты умирал, мое солнце… — Элизабет крепко обняла меня, и я ответил объятиями.

Наши уста сплелись в страстном поцелуе, увенчанном скорым дыханием смерти.

— Ты мое солнце. И не важно, где и как. В небоскребе Москвы или в кромешной темноте подземелья… Ты для меня мой лучик во всем мире. Пока ты со мной, мне не нужно солнечного света. Мой свет уже со мной.