— Нет, мое место рядом с Элизабет. — Это мой выбор. Больше я не буду колебаться. Мой дом, там, где она и другого места во всем мире не сыскать, где бы я был счастлив.

— Ну что ж, самолёт вылетает в полдень. — Сухо повторил Фэллон.

«На часах — девять утра. У нас осталось только три часа. Только три и вечность забвения, мрака и пустоты. Как примут нас обитатели подземного царства мертвых? Останемся ли мы для них чужаками с поверхности, или смерть уравняет наши права?» — Спрашивал я себя.

— Лиз… Не спишь? — Я аккуратно вошел в ее палату и, не зная зачем, задал очевидный вопрос.

— Нет. — Девушка читала книгу.

Я только улыбнулся. Не могла же она, в самом деле, делать это во сне.

— Интересная? Про что она? — Былая решимость сообщить пренеприятную новость сходу, мгновенно рассеялась.

— Тебе интересно? — Элизабет удивленно посмотрела на меня.

Я кивнул и присел на кушетку рядом с ней. Лиз прикрыла глаза в нежной улыбке.

— Моя любимая. «Девочка-одуванчик» Роберта Янга, ты помнишь? Когда читаю ее, то становится так тепло и приятно, как будто ты рядом… Открываю ее, когда тебя нет со мной… Попросила у доктора Кофмана. У него огромная библиотека, представляешь?

«Ясно. Значит, доктор дал ее. Что ж, будет, что почитать по дороге. Отвлечься от мысли о неминуемой смерти — тоже неплохо». — Я не мог не думать об этом.

Раздался очередной толчок. Я уже перестал обращать на них внимания, но этот отличался чудовищной силой. В стене пошла трещина, два окна треснули, а все предметы с полочек с грохотом и звоном повалились на пол. Наверное, монстр пришел в движение.

— Милая Элизабет… Прости меня… — Начал я, собрав последнюю волю в кулак, через боль и внутренние протесты.

— За что, дорогой? Что ты не можешь быть всегда со мной? Но ведь, и у тебя есть дела… Все в порядке, правда. Ты расстроен? Что-то не так? Я вижу это по твоим глазам. — Элизабет думала, что я удручен тем, что не могу быть с ней рядом всегда.

Вот и все. Время пришло. Конец иллюзии, которую мы именуем жизнью. Конец надеждам.

Но больше я не мог вымолвить ни единого слова. Все, что я репетировал вчера и сегодня — попросту исчезло. Буквы словно испарились, и я лишь смотрел на ее прекрасное, милое, доброе лицо. На карие глаза, на аккуратный носик, на алые губы, прекрасную белую кожу. — «Как же ты красива, Лиз. Нет, это несправедливо! Если бы я мог… Если бы это было в моей власти — я бы сам принял смерть за тебя, чтобы только ты жила, моя радость».

— Что случилось, Рэт? — Ее волшебный голос словно вывел меня из оцепенения, одновременно вгоняя в еще большую грусть.