Демонстративно вложив Зуб в ножны, Теор сел. Он действительно был пьян, но не достаточно. Даже, когда он ночью валится на лежанку и уже не чувствует, как его женщина стаскивает с него башмаки, — все равно не достаточно. Во всей Регинии не хватит вина, чтобы забыть обо всем.

Тихо, сквозь зубы Теор повторил на родном языке:

— Сожгите душу Островов. Так же, как Острова сожгли мою душу…

Фея

Фея

Было ли это любовью, волей богов или безумием, Дельфина не решила и по сей день. Чем угодно это могло быть — только не отступничеством. Морской Господин предсказывал ей Марка за годы до великого шторма.

Алтимару все известно о подводных вулканах. Островитянка не могла знать о них ничего, по крайней мере, наяву — в единственном Море, которое она видела, их не было. Ее народ не делил Море на моря. Сознавал, конечно, что мир продолжается и за Монландским Мысом, но так далеко корабли Островов не ходили. Нездешней памятью Дельфине было ведомо о громадах льда на макушке мироздания и о поясе света вокруг голубого шара. И о том, что под скорлупкой морского дна переливается иное море — огненное.

Как пробуждается раз в тысячу лет подводный вулкан, так и в ее душе проснулась способность — влюбиться. Возжелать. Отдаться без оглядки. Понимала, что, как девчонка, себя ведет. Но ведь она и была девочкой в душе, совсем неискушенной в том, что касалось земных мужчин.

Марк, ступая на Острова, решил для себя: пусть его могут прикончить в любой момент, но пережитое того стоит. Другой мир и женщина из легенды — он шел за ней, как идут герои баллад за феей в страну фей. Когда Марк спрашивал Дельфину, что сделают с ней соплеменники за связь с регинцем, она отвечала: “Ничего” — и действительно верила в это. Ведь женщина Островов свободна. Впервые за почти тридцать лет жизни Дельфина испытывала границы дозволенного.