Дельфина знала и ни разу не усомнилась: регинец уйдет. Конечно, не пожелает остаться на Островах ради нее — он же не Тэрэсса. Первой и единственной ее любовью был человек, который должен ее бросить, даже не задумывается, что можно поступить иначе. Если это была шутка златовласой Акрины — что ж, Дельфина улыбалась. Она одна из всех Островов верила, видела: когда лантис ласкает ее, он забывает про расставание. Он уйдет, но уходить он не хочет. И она не считала дни до отплытия кораблей, не просила время замедлиться, а взапой пила настоящее. Каждый миг, каждую ночь.

“Мара, а не златовласая Акрина, благословила эту любовь, Мара так хотела — и я тоже хотела”.

Мудрые призвали Дельфину в Святилище и велели:

— Говори.

Стоя в центре круга, под взглядом всех богов она рассказала про меч и про Мару, явившуюся ей в видении.

— Я сделала то, чего желали боги.

— Если регинец позовет тебя за собой, — спросили Мудрые, — что ты ему ответишь?

Дельфина задумывалась об этом много раз. Она знала, что этого не будет, но спрашивала себя — как поступают Острова с теми, кто решил уйти? Женщина со всей наивностью верила, что силой держать не станут. Кому нужна навязанная преданность? Назовут ее “не-сестрой”, Наэв обнимет напоследок — и путь на Острова будет для нее закрыт, а ее имя будут упоминать со смутной неловкостью. Дэльфу и Нел, конечно, с ней не отпустят — две крепкие девочки еще послужат Островам. Марку из Лантисии нечего делать в чужом многоликом Меркате, а на другом берегу сразу поймут, кто она. Публично повесят или отдадут на растерзание толпе, если только никто не признают в ней Морскую Ведьму — ведьм Побережье сжигает. Марк не сможет ее защитить, только разделит ее участь. Но если чудом Региния и помилует ее, кем будет там Дельфина, Жрица, возглавлявшая морские походы? Молчаливой женой? Презренной шлюхой наемника? Идти за Марком — все равно, что шагнуть с обрыва, и хорошо, что он не позовет ее с собой.

— Я пошла бы за ним, Мудрые. Возможно, пожалела бы об этом потом. Но сейчас — пошла бы, не раздумывая.

— Ты не боишься произнести это вслух перед нами?

Дельфина выдержала их взгляды, не опустив синих глаз, тихо спросила:

— Разве вы хотели, чтобы я солгала в Святилище?

И ясно услышала мысли Старших Жриц. С чем труднее будет смириться тэру: с примерным наказанием любимицы Алтимара или с ее возможным бегством? И на что способна по уши влюбленная женщина, если ей не оставить выбора? Не нашлет ли она морских змей на Острова, если придется? А, может, пора ей исчезнуть по тайному приказу Совета? Старухи допускали, что Дельфина может предать Острова. Несколько мгновений она осознавала эту… нелепость. Не оскорбление, не обида — это вроде землетрясения, что рушит вечные горы. В глубине памяти вспыхнули слова Теора: “Старухи рассказывают много сказок, сестренка”. Теор знал об Островах больше, чем его близняшка хотела знать. А она давно уже не четырнадцатилетняя девочка, чтобы считать мир простым. В мире, что создан богами, убивают, предают и подозревают — кто она такая, чтобы назвать мир неправильным?