Остров Кораблей, первое знакомство Марка с враждебной землей. Вокруг приветствия и объятья, и, как ни странно, женщины, на вид, мало чем отличающиеся от регинок. Одни счастливо обнимает отцов и мужей, другие прячут слезы. Куда подевались свирепые морские сучки? Разбойники склоняют голову перед стариком, которого называют Отцом-Старейшиной, Дельфина выступает вперед и легко объясняет, кто такой Марк. Экипаж “Великана” смущен, будто каждый виноват в чем-то. Но отвечать только Выбранному Главарю, и она единственная улыбается. Шепчет Марку:

— Терий все поймет.

Марк уже понял, что его островитянка не от мира сего. Терий, член всесильного Совета, похоже, не знает, что сказать, лишь кивает в знак согласия. Что означает: регинцу позволено остаться и сегодня же предстать перед остальными Старейшинами.

Дельфина горячо обнимает какого-то смуглого мужчину. Тот ничего не говорит о Марке, но тяжелый взгляд, брошенный на регинца, красноречивей слов. Видно, к регинцам у него длинный счет. Толпа изучает Марка, как диковинного зверя, да и сам он озирается с тем же чувством. Беспрекословное повиновение Жрице — Главарю на берегу ослабло. Немолодая пара, видно, муж и жена, протискиваются вперед и орут на Дельфину так, что воздух звенит. Змеиный хвост Мары помянут столько раз, что из него уже можно свить веревку. Марку не разобрать быструю ругань, но общий смысл ему ясен. Мужчина — Дельфина называет его Акв, по возрасту, он мог бы быть ей отцом — клянется, что никогда не войдет регинец в его дом, остальная речь посвящена святотатству и позору. Лантис прикидывает, как защищаться, если дойдет до того, а островитянка во время этой длинной речи успела обнять полтора десятка племянников и еще толпу детей, Бог знает кем ей доводящихся. И какого-то старца с длинными седыми космами, которого Марк чуть не принял за женщину.

— Ульнмар! — верещит Дельфина, а старик почтительно кланяется. Он единственный не ведет себя, как равный. — Мы такой шторм видели! Если б не "Великан"… Да благословит Алтимар твои руки! — и рассказывает, рассказывает взахлеб.

— Ты! — шипит ее родич. — Ты…, — подбирает слово.

Разбойница без малейшего гнева предупреждает:

— Не забывайся, брат.

Тот глотает ярость, но не смеет назвать шлюхой Жрицу Алтимара. И тут вмешивается ее смуглый приятель, который, судя по глазам, Марка бы задушил на месте.

— Мой дом, — говорит он, — всегда открыт для тебя, сестренка. И для твоего гостя тоже.

Деревни островитян изумили Марка даже больше, чем женщины-воины. У себя дома разбойники оказались земледельцами! Бог знает, что он ожидал увидеть и почему так удивился. Наверное, вовсе не думал, что у порождений Моря где-то есть дом. Их жилища каменные, как у самых богатых регинцев, добротные и чистые, амбары не пусты еще с прошлого урожая. И никакого сеньора! На Острове Кораблей Дельфина указала ему на дом Терия. И что же? Старейшина жил отнюдь не богаче своих поданных, хотя, по словам Дельфины, Совет забирает излишки урожая и две трети добычи. Марк хорошо помнил, что благополучие вокруг нажито на разорении Побережья, но островитяне вызывали уважение. Владеют каменеющей, будто проклятой, землей и ухитряются даже не выживать, а неплохо жить.