В этом походе Дэльфа шалила вдвое больше обычного — неужели в глубине души боялась, что мать откажется плыть назад? Детство ее было на исходе. На стоянке восточнее Мерката девочка убежала собирать ракушки. А вернулась растерянной и такой бледной, что Ирис испугался, не укусила ли ее змея, которыми богата эта местность. Когда он подошел, девочка вдруг завизжала и спряталась за мать. Ирис смущенно отвел глаза, догадавшись. К Дэльфе, которую он и Дельфина привыкли считать малышкой, подкралась не змея, а зрелость. Пришло время Белых Лент.

Дельфина увела девочку прочь. Не видать теперь ее дочери меркатских чудес. Ей предстояло сторониться людей, пока Мудрые не проведут надлежащих Обрядов. На Островах Дэльфу бы заперли в доме, на корабле прятаться негде, поэтому ее с головы до ног укутают белой тканью, и она будет походить на куколку, готовую стать бабочкой. Пару лет спустя состоится ее Посвящение, и Дельфина будет встречать дочь осенью на Острове Кораблей, как встречала ее Циана. И — приходится вспомнить — как Унда встречала Ану. Движется солнце по небу, неостановимо движется жизнь — не Дельфине замедлять ее ход.

Они простились в Меркате. Ей предстояло возвращаться назад, Марку же — сухопутным Восточным Путем добираться до Регинии. Жрица не спрашивала, куда он там отправится, да он едва ли знал.

— Сделай, как я хочу, Дельфина с Островов. Если вправду будет у тебя мой ребенок, пусть он знает истинного Бога.

Она заглянула в темно-изумрудные глаза — запечатлеть в памяти, чтобы снились каждую ночь.

— Между богами нет вражды.

Они стояли на берегу, впереди маячили стены меркатского города. Море ждало Дельфину, как его — суша. Но между Морем и сушей нет вражды. Только женщины плачут при расставании, Марк из Лантисии казался спокоен и утешал Дельфину, хотя она улыбалась. Может быть, он еще похвалится друзьям однажды, скажет: “Морская Ведьма, влюбилась в меня, как кошка”. Он вправе так сказать. Язычница с Островов, приключение, та, о ком не вспомнишь назавтра с тоской — разбойница улыбалась: пусть думает так, если хочет. Она-то знает — лучше его знает — что никогда не станет одной из многих.

— Услышь меня, Морская Ведьма. Язычники горят в аду, где и мы с тобой однажды встретимся, — целует ее. — Но и там я буду рад тебя видеть.

— Мы встретимся на земле, — предсказала Дельфина. — Или на Море.

Он не часто позволял Дельфине ей заглянуть в свою душу — по крайней мере, он в это верил. Не знал, что любую душу она видит насквозь. Марк ответил тихо, доверяя тайну:

— Я мало что знаю о Боге, женщина, реже, чем следует, думаю о Нем. Но, вцепившись в обломок, я пообещал Небесам… сам не знаю, что… все, что угодно. Пусть мне и совсем нечего им дать, ни смирения, ни добрых дел. Я просил у святого Марка, моего покровителя, и у Небесной Владычицы хотя бы не такой смерти, без покаяния и могилы. Мне кажется, потом я увидел Ее над собой…