Мир сотрясается от шагов бога войны, Море замирает. Каменный меч Инве вспарывает дно, как живую плоть, и хлещет кровь, заливает, топит Регинию.

Дельфину разбудил странный шум. Праздничный гомон сменили вопли ужаса и смятения. В лагере поднималась невообразимая суматоха. Дельфина подбежала к окну и не удивилась бы, если б регинцев топтал каменный Инве. Но она ничего не рассмотрела, Нат в небесном замке заперлась наглухо, оставив мир в темноте. Костры едва освещали землю вокруг себя, большинство костров уже затоптали.

— На лагерь напали?

Но паника не походила на сражение, разве что регинцы сражались с невидимым врагом. Дельфина различила крики “дьявол” и “колдовство”. Тина руками развела:

— Они там перепились до смерти или рехнулись.

Женщины посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, кинулись к двери, навалились на нее всей силой, на какую были способны. Двери на Островах, конечно, не тюремные, созданы защищать лишь от ветра и злобных свиней, которые могут и младенца сожрать, если проберутся внутрь. Но дверь в доме Наэва оказалась добротной, она дрожала и отчаянно скрипела под ударами, но выдержала натиск. Все понимали, что времени им отпущено очень мало. Если хоть кто-то из регинцев еще в своем уме, попытку бегства быстро заметят. Крики смешались с мычанием и стуком копыт, небо окрасилось всполохами пожара. Прижав детей, Тэрэсса прошептала:

— Они превращаются в зверей? Мне про такое колдовство матушка рассказывала…

— Лучше б превратились!

Регинцы остались людьми, но кто-то поджег сараи и выпустил скот. Обезумевшие животные метались по лагерю, внося свою лепту в хаос.

Тина вдруг сделала знак: “Тихо!” и отскочила назад, выхватив кинжал. Снаружи отодвигали засов. У Дельфины кинжала не было, ничего, что могло бы служить оружием. Интересно, на сколько мгновений она сумеет задержать регинцев голыми руками? Если их один-два человека, если она ударит первой или бросится им под ноги, у детей и Тэрэссы будет шанс убежать.

— В разные стороны, — зашептала Тина, — как зайцы!

Могло получиться. Но Ивира и пяти шагов не сделает. А сама Дельфина хочет жить, хоть убей.

Тина дождалась своего часа, выступила вперед, готовая сразиться с кем угодно. Дверь открылась. Слабо вскрикнула Тэрэсса, а коротышка всплеснула руками:

— Наэв! Впервые в жизни я рада тебя видеть!

Наэв и Лан, оба живые, свободные, даже вооруженные чужими мечами — они открыли дверь к женщинам, словно не было вокруг никаких регинцев. Минуту назад Дельфина была вся, без остатка, готова к борьбе, но теперь силы ее покинули, тело показалось тряпичным. Она выдохнула: “Как же вы…,” — и поняла, что не может сказать ни слова.