В роще остывали угольки, на дереве раскачивались веревки, сделавшие свое дело. Хохот Норвина и еще двух молодчиков, подручных Отца-Старейшины, и едва живой человек у их ног. Дельфина словно с разбега на каменную стену налетела. Вот, значит, как это вершится: подвешивают за руки, поджаривают снизу, полосуют плетью, а, может, и железной цепью. Монах продержался целый день, а она, только увидев веревки, наверное, рассказала бы больше, чем знает. Кто-то должен развязывать языки пленникам — но, боги, неужели можно делать это с улыбкой, как у Норвина?

— Он был очень упрям, — заметил Арлиг, угадав ее мысли. — Тем хуже для него, — и понизив голос, спросил тоном судья: — Кем ты возомнила себя, Дельфина, дочь Цианы и Аквина? Как посмела отпустить девчонку? Не смей оправдываться и отпираться! Я знаю, что эта трусливая дрянь Нела решила уйти, переметнуться, а ты ей позволила.

Говорил он почти шепотом, все еще не решаясь явить на людях свою ненависть к любимице Алтимара. Рукой машинально теребил гладкий черный камень на шее, видно, амулет. Угрожает, но боится сам — может, ей следует рассмеяться в ответ? Спорить она не хотела, но ответить пришлось:

— Настали странные дни, Отец-Старейшина. Многие делают то, на что не имеют права. Разве помощников твоих не должен выбирать Большой Совет? Разве мы выбираем помощниками таких юнцов, как мой племянник Алтим? Я не оспариваю твою власть Арлиг, сын Эльты и Фамунда. Ничего не знаю о власти и не хочу знать. Верю, как нас учили: любое решение Старейшины правильно. Это ведь мудро — держать при себе таких, как Алтим: молодых, удобных, готовых ловить каждое твое слово.

Он улыбнулся:

— Вот значит как. Рад слышать, что ты никогда не оспоришь мою власть.

Арлиг обернулся к тэру, что потешались над пленником, распорядился:

— Нам больше не нужна эта падаль. Тащите его на поляну, чтобы все увидели расправу.

Норвин с удовольствием накинул на шею регинцу веревку и потащил, как козу на привязи. С другой стороны деревьев зазвучали взрывы смеха:

— В таком платье — только дома сидеть и рожать детей!

— Наши женщины в битву одеваются по-мужски, а этот вырядился, как баба!

Кто-то кричит, что регинца надо раздеть и проверить, мужчина ли он, с визгом рвут рясу в разные стороны. Давным-давно Дельфина думала, что ее мир чем-то лучше Побережья, — теперь она знает, что ошибалась. Арлиг предупреждает ее:

— Обряд избрания Мудрых проведут вновь, и проведет его другая Жрица, разумней тебя.

— Покорней меня. Она назовет имена тех, кого ты выбрал. Не тревожься, Отец-Старейшина. Я вовсе не желаю быть на месте Жрицы, которая солжет от имени богов.