ПриключенияРазбойничьи Островастр 360
Светлый фон
Распухшие веревки отпустили Теора. Лодка Дельфины осталась по ту сторону гряды, то есть за спинами стражников. “Мы отрезаны”, — признала островитянка. Ее план легко мог провалиться, и это случилось. Особого выбора теперь не было. Только бежать к отмели по правую руку от хижины, и искать где-то прибежище. А что потом делать, Дельфина понятия не имела. На крошечном островке надолго не спрятаться, а Теор — чудо, что вообще держался на ногах. Прибой встал на их сторону, отбросил погоню назад, дав беглецам время достигнуть мелководья. Сумерки накрыли их зыбкой сетью теней.

Добрые боги рассыпали по всему Ожерелью валуны в человеческий рост — настоящий лабиринт камней с укромными щелями. Будто вернулись дни, когда Дельфина здесь играла в прятки. Под коленками скользили черные гладкие гальки, песок, а может, и скорлупки от давно вылупившихся черепашат, по телу бегали холодные мурашки. Море стучало в висках, Синие Ленты, как потоки воды, струились меж черных волос, заливая берег. В жилах Теора, должно быть, все же текла могучая кровь богов. Трех суток истязания не хватило, чтоб убить его. Более трех суток понадобилось ему много лет назад, чтоб родиться. Он выбрался на берег, и лишь тогда чудо иссякло. Он махнул ей рукой “Беги!”, ухватился за валун и тяжело рухнул на землю. Дельфина смутно запомнила, как тормошила его, умоляя подняться, отказываясь признавать очевидное: даже выносливости Теора есть предел. Кажется, он прошептал: “Что ты натворила, дурочка…”.

Добрые боги рассыпали по всему Ожерелью валуны в человеческий рост — настоящий лабиринт камней с укромными щелями. Будто вернулись дни, когда Дельфина здесь играла в прятки. Под коленками скользили черные гладкие гальки, песок, а может, и скорлупки от давно вылупившихся черепашат, по телу бегали холодные мурашки. Море стучало в висках, Синие Ленты, как потоки воды, струились меж черных волос, заливая берег. В жилах Теора, должно быть, все же текла могучая кровь богов. Трех суток истязания не хватило, чтоб убить его. Более трех суток понадобилось ему много лет назад, чтоб родиться. Он выбрался на берег, и лишь тогда чудо иссякло. Он махнул ей рукой “Беги!”, ухватился за валун и тяжело рухнул на землю. Дельфина смутно запомнила, как тормошила его, умоляя подняться, отказываясь признавать очевидное: даже выносливости Теора есть предел. Кажется, он прошептал: “Что ты натворила, дурочка…”.

Перед ней вырос Норвин и повторил то же самое:

Перед ней вырос Норвин и повторил то же самое:

— Что ты натворила, Жрица!

— Что ты натворила, Жрица!