Очень быстро она становится одной из главных достопримечательностей Москвы. Туда возят и всяческих делегатов съездов, и именитых гостей столицы и зарубежных гостей.
Не было, наверное, ни одного знаменитого иностранца, приехавшего в Советский Союз, который не посетил бы Болшево.
Посмотреть на бывших «форточников» и «медвежатников», ставших слесарями и наладчиками, приезжали французский писатель Андре Жид, посвятивший Болшево главу в своей книге «Возращение из СССР», датский физик Нильс Бор, французский писатель Анри Барбюс, французский физик Жан Перрен. Приведу только одну фразу из тогдашних газет:
Или вот, посмотрите на фото – писатель Бернард Шоу, нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов и леди Астор в Первой трудовой коммуне ОГПУ.
Главная роль в раскрутке «коммуны ОГПУ» принадлежала наркому Генриху Ягоде, и он лично привозил туда всех высоких гостей. Вот он в Болшево с Горьким, классик в широкополой шляпе, Ягода в форме.
С учетом того, что гостей было много, а пиаром Ягода отнюдь не брезговал, из Болшево он практически не вылезал.
И неудивительно что у наркома установились довольно близкие и доверительные отношения с хлебосольным хозяином, Матвеем Погребинским. Это обстоятельство и развело навсегда биографии двух выдающихся советских педагогов.
Макаренко, несмотря на формальную принадлежность к «органам» всегда оставался в первую очередь воспитателем, педагогом. Погребинский же однажды получил предложение, от которого трудно было отказаться.
Нарком Ягода, быстро оценив способности и, главное, потенциал якобы простоватого директора колонии, предложил Погребинскому всерьез подумать о нормальной карьере в органах. Свои люди нужны каждому министру, а свои люди на высоких постах – тем более. В конце концов, от коммуны Мотя уже взял все, что мог, дальше расти некуда, разве что тиражировать успешный опыт.
А в НКВД пределов нет, все от тебя зависит, тем более, что практически со всем руководством наркомата ты уже и так неплохо знаком.
Начальник Спецотдела ВЧК – ОГПУ – НКВД Глеб Бокий, Максим Горький и Матвей Погребинский.
Так что сдавай-ка ты колонию замам, смену себе наверняка ж давно воспитал и давай, Мотя, служить трудовому народу всерьез. Сначала, конечно, придется в регионах поработать, показать себя, а потом можно и в Москву вернуться – но уже в ДРУГОМ качестве.