Надо сказать, что Фадеев во всех этих хлопотах не участвовал никак.

Почему?

Еще в марте 1932 года, за месяц до выхода постановления о роспуске, вернувшийся от Горького Авербах писал своему недавнему гостеприимному хозяину:

«Через два дня после моего приезда дали отпуск Саше Фадееву. Он уехал с Погребинским в Башкирию. Надеется скоро закончить вторую часть «Последнего из Удеге».

В том же самом марте Фадеев в письме тому же Алексею Максимовичу хвастается:

«Я живу сейчас на даче под Уфой — много пишу (самому пока что нравится то, что пишу, а это дает хорошее настроение), катаюсь верхом и на лыжах, пью кумыс. Кругом дремучие снега и целыми днями солнце. Пестует меня Мотя Погребинский, — Вы его знаете, — человек, которого я очень люблю. Несмотря на его внешнее «чудачество» (он любит прикидываться простаком, но это в нем бескорыстно, вроде игры), он человек незаурядный, талантливый и очень добр — в самом конкретном и не пошлом смысле, т. е. не бескостно добр. Работа его с «ворами» и беспризорными — лучшее подтверждение этого».

Впрочем, Мотя Погребинский, он же Матвей Самуилович, он же «Мотя-милиция», как называл его Горький, он же Кубанка, как звали его воспитанники – всенепременно заслуживает отдельного разговора.

Чекист, которого звали Мотя

Чекист, которого звали Мотя

Матвей Самуилович Погребинский был чекистом, человеком Ягоды и очень незаурядным человеком.

Впрочем, обычно его звали просто Мотя, причем все, от мала до велика. Как выше справедливо замечал Фадеев, Погребинский любил прикидываться деятельным простачком, и кое-кто на это даже покупался.

Зря они это делали – несмотря на три класса образования и неснимаемую кубанку из рыжего каракуля, Мотя Погребинский был очень непрост.

Он даже успеха добился не с помощью каких-нибудь там подвигов, а исключительно вдумчивым отношением к делу.

Подвигов никаких за ним не числилось.

Детство в местечке в Полтавской губернии, 3 класса начального 4-классного городского училища в Лубнах, работа конторщиком в мануфактурном магазине Соломона Явица. Потом война, призыв, служба – правда, не на фронте, а в далеком тылу, рядовым 33-го Сибирского запасного полка в Петропавловске – не который Камчатский, а который Казахский.

Каким-то образом в степном Петропавловске он умудрился получить ранение, несколько месяцев лечился в госпитале, где и познакомился со своей будущей женой Анастасией.

Потом были войне конец, штык в землю и возвращение молодой семьи на малую родину мужа. Мотя работает лесорубом, грузчиком, чернорабочим на мельнице в Лубнах, максимальный взлет его карьеры – контролер на лубненской бирже труда.