Потом опять призыв, уже на Гражданскую войну в Красную армию, но снова – никаких геройств. Миролюбивый Мотя делает карьеру по санитарной части.

Весьма успешную, надо сказать, для недавнего лесоруба карьеру: смотритель военного госпиталя 14-й армии, военком военного госпиталя в Тюмени, помощник начальника Санитарного управления Западно-Сибирского военного округа по политической части, военком Санитарного управления этого же военного округа, помощник начальника Политической инспекции Главного санитарного управления РККА.

В 1924-м переходит на работу в ОГПУ, но снова – не врагов народа ловит, а служит по «бумажно-организационной» части: помощник начальника Орготдела Административно-организационного управления ОГПУ при СНК СССР, затем начальник этого отдела. Казалось, жизнь устоялась, и все, что будет впереди – медленное, но стабильное продвижение по службе.

Но нет.

Все резко изменилось

Общеизвестно, что 1920-е в СССР – это время борьбы с детской беспризорностью и преступностью.

Многие слышали, что борьбу эту лично возглавил тогдашний руководитель советских спецслужб Феликс Эдмундович Дзержинский.

Довольно широко известен и опыт организации коммун для бывших беспризорников и малолетних преступников. Но, как правило, это знание ограничивается фамилией Антона Семеновича Макаренко, создавшего на Украине колонию имени Горького и коммуну имени Дзержинского.

Меж тем колоний и коммун тогда было много, а опыт Макаренко был далеко не самым известным.

Поскольку ликвидацией беспризорности занималось ведомство Дзержинского, руководить детскими коммунами отряжали сотрудников ОГПУ, позже НКВД. Да, да, великий педагог Макаренко, если вы забыли, номинально тоже являлся сотрудником НКВД и носил звание сержанта госбезопасности.

Когда было принято решение о создании в подмосковном Болшево (ныне город Королев) Первой трудовой коммуны ОГПУ, руководить ею отрядили уже знакомого нам начальника Орготдела Матвея Погребинского.

И тут неожиданно выяснилось, что все эти годы в достаточно безликом, хотя и усердном и старательном служащем спал педагог божьей милостью.

Как вспоминал сын Матвея Самуиловича, это был очень трудный для его отца период:

«С чего начать? Ведь он не педагог. За его спиной скромный образовательный багаж. Он достает нужную литературу, изучает ее днями и ночами, не жалея сил. Оставляет все личное, несмотря на то, что крепко любит свою семью, детей. И достигает цели в освоении метода воздействия на беспризорников, познавших жизнь улицы и ночлежек, озлобленных и рано состарившихся».