Действительно, «на перековку» в коммуну отправляли заключенных московских тюрем в возрасте от 13 до 17 лет, имеющих срок не менее чем три года.

«Кубанка», как его прозвали уголовники-«коммунары» за неизменный головной убор, действительно оказался незаурядным педагогом и почти сразу же сформулировал три главных принципа, по которым стала жить Болшевская коммуна:

Добровольность нахождения в коммуне и отсутствие охраны.Каждодневный труд всех без исключения, предусматривающий обучение востребованной профессии.Ответственность воспитанников не перед администрацией, а перед коллективом.

И эти принципы сработали.

Горький в Болшево. 1929 г.

Болшевская коммуна не загнулась, как множество подобных проектов, а напротив – начала активно развиваться, реально перевоспитывая людей.

Безусловно, надо иметь в виду, что это были двадцатые годы и большинство малолетних уголовников стали ворами не из-за тяги к блатной романтике, а потому, что их жизнь в угол загнала. И это, кстати, первое, что на чистейшем блатном жаргоне объяснял Кубанка новоприбывшим – я, говорит, могу дать вам то, что при всем желании не даст вам воровской мир – будущее. Если оно вам надо – вливайтесь. Если нет – валите, у нас охраны нет, все равно рано или поздно сядете.

Абсолютное большинство оставалось и оставалось надолго. Даже став взрослыми, найдя себе пару в коммуне и получив право жить свободной жизнью, многие так и оставались здесь, из-за чего пришлось строить малосемейное общежитие.

В 1924 году в коммуне было 18 воспитанников, в 1926 – 77, в 1928 – 248, в 1930-м – 655, а к середине 1930-х Трудовая коммуна ОГПУ объединяла уже более пяти тысяч человек.

К тому времени Трудовая коммуна ОГПУ уже была имени наркома Ягоды и представляла собой настоящий город, выросший вокруг промышленного комплекса из трех процветающих фабрик – трикотажной, обувной (спортивная обувь) и фабрики спортивного инвентаря. В коммуне работали собственные магазины, ясли, школы, кинотеатр, библиотека, радиостанция и больница.

Продукция высокорентабельных предприятий продавалась по всей стране и пользовалась высоким спросом. Коммуна не только не копейки не получала от государства, но сама ежемесячно зарабатывала сотни тысяч рублей.

При этом Болшево и близко не являлось «соковыжималкой», эдаким работным домом, эксплуатирующим детский труд. В коммуне действовало огромное количество кружков: акробатический, хореографический, живописи, литературный, драматический, фотокружок, кройки и шитья, духовой и струнный оркестры, хор… В кружках занималось более 900 человек, а руководили ими хорошие специалисты.