Это была не трапеза, а пытка ревностью! Какого хрена мы вырядили Гедеона в рыжего узкоглазого синтаёзу, спрашивается?

Вон, Нотеша как плотоядно на него смотрит.

Гадюка! Она ведь точно не узнала принца?

Да нет... Он настолько качественно загримирован, что даже я бы не догадалась, а уж мне и походка его известна, и мимика.

Получается, обманул нас старый Куй по поводу нелюбви Нотеши к рыжим синтаёзам.

После обеда голодные камердинеры в лице Тео и Гедеона сопровождали меня до покоев, и с нами увязалась Нотеша.

– М-м-м, симпатичный рыжик. Оказывается, они не все уроды. Вроде узкоглазый, а что-то в нём есть! – высказалась она, оглядываясь на моего жениха и строя ему глазки. – Я у тебя его забираю в ласковое пользование.

– Чен – воспитанник господина Чжуна Куя. Он скопец, и не подойдёт для твоих игр, – придумала я действенную отмазку.

Гедеон подавился воздухом и выпучил на меня раскосые чёрные глазищи.

Ну, а что? Должна же я была как-то спасти его от озабоченной сестрицы. А в отмазах все средства хороши.

– Да? – Нотеша всерьёз опечалилась, сделала бровки домиком, уголки губ опустила. – Жа-а-аль... Значит, всё-таки урод! – и, махнув высоким хвостом с кудряшками, она оторвалась от нашей процессии.

– Спасибо, любимая, – сквозь зубы процедил Гедеон.

– Пожалуйста. Я старалась! – отозвалась я милым голоском Тео.

– Я... заметил.

***

После обеда издевательство надо мной продолжилось, только без короля, а то его внимание к сыну сочли бы подозрительным.

А я... Ходить с книгой на голове?! Вы серьёзно?

Мне бы день простоять да к ночи не издохнуть.

Надо было отказаться от этой затеи, и гори оно синим пламенем.

Мой истязатель отчалил в десять, когда я уже превратилась в пропускающего слова мимо ушей робота.