– Скольких убил лично ты?

– Я-то? Дай подумать… Да не меньше дюжины, это точно! А за всю войну – меховиков тридцать во Мрак отправил! Ну, знаешь, когда крепость берешь, там такая бойня начинается… У меховиков же дисциплины никакой, каждый себя начальником мнит! Нет, сперва-то они горазды биться, но со стойкостью – беда!

Аринцил понимающе кивнул:

– Горе проигравшим, что показали спины! А были ли среди них офицеры?

– Шутишь! У торгов нет офицеров, они идут в бой за фэрлами, главами своих кланов, которых клянутся защищать ценой жизни! За такого сразу давали золотой пояс, но мне, наверное, просто не повезло.

Аринцитек озабоченно покачал головой:

– Да, нелегко тебе придется!

– Ты о чем?

– По завершении жизненного пути все воины переносятся на поля Пулиментеля, бога смерти. Там они каждый день бьются друг с другом, ведя в бой тех, кого они убили в этой жизни. Один человек в бою может руководить действиями пяти воинов. Ты убил тридцать человек, а это шесть пятерок. Как ты обойдешься хотя бы без одного младшего офицера – представить не могу.

Арфений очень внимательно слушал аринцила, а потом неожиданно разразился громким, раскатистым смехом.

– Ну и вера у вас там, за морем! Это же чего выдумали – сражаться после смерти! В этой жизни, что ли, крови мало? Ой, нет! Мы идем на войну, чтобы наши дети жили в мире…

Аринцитек свел брови, но не стал спорить с хозяином и перевел разговор на другую тему:

– И много у тебя детей, старик? Поди, все сыновья?

Арфений усмехнулся:

– Да чтоб его – три девки! А потом, вот, – со вздохом проговорил он, – жена померла, так я на этот маяк и перебрался. А у тебя?

– Две дочери.

– Вот как? Ну тогда ты меня понимаешь. Хотя у вас, наверное, это еще хуже будет?

– Не совсем так, – усмехнулся Аринцитек. – У нас говорят: «Мальчик – слава, девочка – богатство».

– Это как так?