Зарычав, словно раненый ягуар, аринцил бросился к двери. Солнечный свет за ней сбил его с ног, он упал на колени и зажмурился, а пол заходил ходуном.

– А, очнулся! – послышался в стороне ворчливый голос.

Открыв глаза, Аринцитек увидел прямо перед носом старый сапог из дубленой кожи с белыми соляными разводами. Дернуть за него или провести подсечку? Решить он так и не успел. Обладатель сапога наклонился, протянул руку и помог ему встать.

– Рановато тебе еще бегать, – наставительно произнес он. – Давай потихоньку.

После небольшой паузы аринцил оперся о его плечо и позволил проводить себя до кровати. Мужчина оказался крепким стариком с седой бородой, но живыми карими глазами. Он уже было собрался уходить, но Аринцитек удержал его.

– Где я?

– Маяк Ранойси, в двух дневных переходах от Иллириса.

– Как я попал сюда?

Старик усмехнулся:

– Тебя на скалы вынесло. Побило изрядно. Но ты крепкий – справишься. Лежи отдыхай. Есть захочешь – кричи, а меня работа ждет.

– Постой! У меня на шее был шнурок с печатью. Где она?

Старик молча покопался в небольшом сундуке у стены.

– Эта, что ли? Ты ее сжимал, словно сок давил!

– Дай, дай сюда!

Вернув себе печать, Аринцитек в изнеможении закрыл глаза. Он смутно помнил, как поднял деревянные конструкции шатра, чтобы ткань защитила его от стрел. Потом прыжок в воду, долгий заплыв, путешествие на надутом винном бурдюке, выловленном в обломках его корабля… Сколько же его, почти без чувств, несло слепое течение? Теперь это было не важно. Главное, он жив и свободен, а печать по-прежнему с ним.

Старика звали Арфений Замрело, и он служил смотрителем маяка. Уединение сопровождало его профессию, что было как нельзя на руку скрывающемуся от имперских властей аринцилу. Впрочем, тот и не рассчитывал на продолжительное гостеприимство. Едва ощутив способность уверенно ходить, он покинул комнату, чтобы вдохнуть свежий запах моря. Голоса внизу заставили насторожиться. Кошкой подкравшись ближе, аринцил увидел Арфения, разговаривающего с незнакомым мужчиной, сидящим на телеге с углем. Старик грузил его в тачку, возил к лебедке, а потом партиями поднимал на самый верх, к зеркалу маяка.

– Слышь, долго я еще ждать буду? – недовольно и грубо разговаривал со стариком мужчина. – Сгрузи весь уголь на землю, а потом возись сколько хочешь!

Арфений нахмурился, как вдруг услышал за спиной шаги.