– Ехать вам по этой дороге все время, никуда не сворачивая, – говорил Мадри. – Ночевать можете в обителях.
– Ночевать? – недоверчиво осведомился Стифрано. – Что, поближе воинов нет?
– Дней семь-восемь, зависит от скорости в пути, – ответил «земной» настоятель.
– Нам, вероятно, потребуются какие-то деньги? – опомнился Богемо.
– Да, энель настоятель, сколько мы вам должны? – деликатно наклонив голову, поинтересовался Санери.
– Скажите, что вы – мои гости, – это было все, что ответил перед уходом Мадри.
– Что, вот так просто и скажем? – нервно отреагировал торговый посланник.
– Ну, видимо, у них тут все действительно несколько проще, – ответил немало повидавший первый посол.
– К слову, в Мустобриме паломники – желанные гости во всех обителях, им с радостью предоставляют кров и скромное угощение, – блеснул широкими познаниями Уни.
– Вы так легко записали всех нас в паломники этой странной веры, – впервые подал голос энель Аслепи, саркастически-равнодушный врач миссии. – Смотрите, энель Нафази напишет на вас жалобу в Энтеверию!
Все рассмеялись, стремясь сгладить волнение от неопределенности ближайшего будущего. Впрочем, после корабля-дворца и самодвижущейся баржи обычное сухопутное путешествие было явно не тем, что могло смутить имперских дипломатов.
* * *
Переданные посольству лошади оказались весьма недурны – именно так, по крайней мере, их охарактеризовал бывалый кавалерист Стифрано. Попутно он успел поделиться с соратниками своим опытом службы на границе, когда мелкие степные лошадки не всегда подходили его длинноногой фигуре, вынуждая ездить с чересчур высоко поднятыми коленями. Безуловно, для телосложения второго посла больше подходили рослые серегадские кони, заботливо выращиваемые на обширных лугах этой провинции для тяжелой имперской кавалерии. Но и у них был свой вполне очевидный недостаток – неспособность достаточно долго двигаться с хорошей скоростью. И если кратковременный натиск на врага с грузными всадниками в чешуйчатых панцирях считался для лошадей этой породы привычной и хорошо отработанной формой нагрузки, то для дальних путешествий они явно не подходили.
Впрочем, для империи, где благодаря разветвленной речной сети и обилию каналов основную часть грузов и пассажиров можно было перевозить по воде, это не казалось чем-то критичным. Тем более что на корабле можно путешествовать с комфортом и без той утомительной тряски, которая сопутствует езде верхом и даже в самой искусно сделанной повозке. Те же, кто спешил, как, например, служители императорской почты, или страдал морской болезнью, использовали прекрасных мутобримских коней, которых переправляли через море Туманов на специально приспособленных для этого кораблях. Лошади этой породы, крепко сбитые, с большим квадратным лбом, не такие крупные, как их серегадские собратья, отличались небывалой выносливостью и способностью за пять дней почти без отдыха покрыть до четырехсот