– Чтобы встретиться с императором, надо самому изменить мир. Как могут вам помочь в этом воины? Я не представляю, – попытался Уни облечь мысль вирилана в понятную фразу. – Кстати, насчет точности перевода термина «император» я не уверен. В вириланском было такое понятие, но их язык очень вариативный, и это слово может также означать некие более общие…

– Пусть просто выведет нас на воинов. Любых. А дальше мы сами, – обреченно попросил уставший бороться с переводчиком посол.

– Вы сделали свой первый шаг к изменению, выражаю по этому поводу свое глубокое удовлетворение и делюсь ощущением гармонии, – ответствовал вирилан. – Завтра утром я смогу… предложить направление… достижения этой цели.

– Вот! Уже лучше, – с заботливой улыбкой приободрил Уни энель Нафази. – Кто со Светилом благим на дела добрые встает, тому – успех и радость!

Утро действительно дало какую-то надежду на, казалось бы, утраченную определенность, тем более что ночь участники посольства провели весьма неплохо. В храме Земли, как назвали это место имперские дипломаты, нашлось место и для сна – просторная комната, разделенная на спальные зоны тканевыми ширмами в форме закрученных, как раковина улитки, спиралей. Внутри каждой зоны стояла кровать, похожая на лодку, какие используют в Улине – одинаково широкие в корме и в середине. У каждой кровати был небольшой туалетный столик и сундучок для одежды. Ночью воздух в этой комнате-пещере гулял легко и неторопливо, обеспечивая приятный комфорт и умеренную прохладу, что в сочетании с отдаленно слышимым через отверстия где-то в потолке пением птиц приятно расслабляло.

Как предположил Уни, храм не только был культовым местом, но и предусматривал возможность разместить на ночлег паломников, пришедших поклониться… кому? «Матери Сырой Земле» как верховной богине земледельцев? Или Земле-стихии, олицетворению устойчивости, мощи и несокрушимой силы? Другие члены дипломатической миссии не были расположены говорить на такие абстрактные темы до появления ясности в дальнейшей судьбе, в то время как про себя Уни не мог с полной определенностью сказать, что сейчас для него было важнее – формальный успех посольства или изучение этой страны, такой загадочной и непохожей на все то, о чем он ранее читал в книгах про путешествия в иные земли. Интуитивно переводчик догадывался, что одно может быть на самом деле весьма тесно связано с другим, однако собранных сведений было пока что слишком мало, а их новый знакомый Мадригений Вейно, или, как коротко стал называть его про себя Уни, Мадри, на контакт не шел. После вечерней беседы он удалился куда-то во внутренние покои храма и появился только утром, по окончании завтрака, который как по волшебству уже ждал только проснувшихся имперцев. Уни не терпелось расспросить Мадри о том, сколько всего служителей живет в храме, каковы их обязанности, на какие средства существует обитель, и еще много о чем, однако энель Санери сразу взял быка за рога. В результате хозяин через длинную подземную галерею отвел посольство куда-то вглубь холма, а потом уже на совсем открытую местность. Там, оседланные и готовые к дороге, их уже ждали весьма бодрого вида лошади.