«Может, ей резкие звуки не нравятся? – рассеянно прикидывал Уни, рысью возвращаясь к тому месту, где оставил членов посольства. – В конце концов, это же вириланская лошадь, а вириланы…»
Додумать до конца он не успел. За спиной раздался грохот, и земля задрожала так, будто готовилась вот-вот родить. Испугавшись не столько за себя, сколько за свою лошадку, Уни обнял ее за шею и в такой не самой удобной позе осторожно обернулся. На том месте, которое он только что проехал, как широкая пасть, разверзся уходящий под стену проход. Выскочившие из него всадники, коих Уни не успел посчитать, мгновенно окружили имперского переводчика. «Ну надо же, как все быстро переменилось!» – только и успел подумать тот, отпуская шею лошади и выпрямляясь в седле. В этот момент один из всадников, одетый в странные, сделанные из множества нитей и шнурков черно-красные доспехи, резко приставил к шее Уни наконечник какого-то шеста и, развернувшись всем корпусом, сбросил юношу на землю.
Ошалев от такого развития событий, Уни ощутил себя словно в полусне, когда все, что происходило дальше, было будто не с ним, а сам он, оказавшись в роли стороннего наблюдателя, совсем не участвовал в процессе, лишь фиксируя происходящее. Кто-то резко ударил его в спину. Подавшись вперед, Уни ощутил, как ему сзади между локтями продели шест, а затем больно перекрутили тело веревкой. Четкость и слаженность движений этих людей пугала и парализовывала волю настолько, что не было сил даже закричать. Всадники накинули Уни на голову мешок и, подхватив за концы шеста, унесли его, висящего, как кукан с рыбой, обратно в крепость.
Глава 4. Испытание истинной сущности
Глава 4. Испытание истинной сущности
Лишенный обзора, Уни полностью потерял ориентацию в пространстве, а боль в плечах была такой острой, что думать о чем-либо другом не было сил. Теперь, с солидным опозданием, он инстинктивно попытался вырвать из глотки отчаянный крик, однако сильное волнение и нехватка воздуха моментально пресекли эти жалкие потуги. Голова закружилась, перед глазами в темноте замелькали разноцветные пятна, а пустота в груди пронзила жутким страхом от ощущения собственной беспомощности, неизвестности и перспективы скорой смерти от удушья. Уни осознал, что уходит, возможно, навсегда и что именно так выглядит его, представлявшаяся недавно еще такой далекой, смерть. В этот момент, когда казалось, уже все потеряно, он резко упал вниз, больно ударившись связанными коленями о что-то твердое, неровное, каменное. Из-под локтей переводчика одним сильным движением кто-то вырвал шест, отчего плечи получили такую желанную свободу. Будучи не в состоянии справиться с шоком от такого числа различных травмирующих ощущений, Уни изогнулся и резко выплеснул содержимое желудка прямо в мешок. К счастью, его сорвали почти тут же, не дав имперскому дипломату захлебнуться собственной рвотой.