– Похоронить бы их надо, – тихо пробормотал Хардо.

– Ага, они нас убить собирались, а мы им – похороны за государственный счет? – резко бросил Гроки.

– Уважение к врагу, даже после битвы, – невозмутимо пожал плечами начальник охраны. Было похоже, что он, несмотря на усталость, был готов один закопать всех поверженных следопытов.

– Давайте спросим у того, кто, так сказать, непосредственно победил в этой потрясающей схватке, – и Санери опять бросил взгляд на Нактриса, а потом на Уни. – Если того требуют местные обычаи, то…

– Он говорит, что их путь окончен, а наш – продолжается, – ответил переводчик. – Для нас их уже как бы не существует.

В конечном счете к месту отдыха пришлось идти практически до полудня. Нактрис угостил всех какой-то травой, ощутимо придавшей сил. Уни завел с вириланом разговор, упомянув о мустобримском чае, обладавшем похожими свойствами, за исключением того, что в виде свежих листьев он не употребляется. Ботаника никогда не относилась к особым увлечениям юного переводчика, однако сейчас, впервые оказавшись так близко к живой природе чужой страны, он с удивлением обнаружил, что если все так пойдет и дальше, то знать ее он будет не в пример лучше, чем флору родной Герандии.

– А почему вы несли хворост издалека? – поинтересовался Богемо, когда они наконец расположились в маленьком охотничьем лагере на берегу лесного ручья. – Тут же под боком его, наверное, пруд пруди.

– В этом месте есть все, что нужно для лагеря, – ответил Нактрис. – Вода, камни, воздух, тень, дерн и дичь для охоты. Но лучший хворост есть там, откуда я его принес. И поскольку я не могу принести лагерь туда, где есть хворост, я несу хворост туда, где есть лагерь.

– А-а-а… понятно, – несколько растерялся Богемо. – Энель Уни, тьфу, энель Вирандо, а он что, действительно так… странно говорит?

– Это я вас еще пожалел, энель Норгез, тьфу, простите Светила ради, энель Богемо, конечно же! На самом деле он говорит гораздо страннее, чем вы можете себе представить!

– Не знаю, как он говорит, но охотится он очень неплохо! – оценил второй посол сочного, зажаренного на вертеле оленя. – Вот только бы вина еще, и тогда я бы совсем забыл про свою дурацкую рану!

– К сожалению, энель Стифрано, я не знаю, как будет слово «вино» по-вирилански, – огорчил его Уни. – По причине отсутствия вышеуказанного вина в вириланской кухне.

– Вышеуказанного! – взмахнул Стифрано свежеобглоданным хрящиком. – Вас, чиновников, спрячь хоть у Мрака за пазухой – так все равно будет разить оттуда пергаментной плесенью заскорузлых в шаблонности фраз!