– Я обнаружил это сразу, как вселился. Ты думаешь, почему там такие узкие окна? Чтобы нельзя было открыть дверь снаружи, разбив окно рукой.

– Не уверен, что здесь именно эта причина, но… тогда получается, что кто угодно мог незаметно покинуть помещение, а потом так же вернуться обратно. Ну, конечно, это ведь полностью соответствует вириланским обычаям. Ни с кем не пересекаться, полная приватность – идеально для любого убийцы!

– Тогда нужно зайти с другого конца.

– Да, точно.

Уни вскочил с камня и опять заметался из стороны в сторону.

– Энеля Нафази можно точно исключить! – вдруг с энтузиазмом разразился он.

– Потому что он священник? – недоверчиво уточнил Хардо.

– Нет, потому что он толстый! – бесстыже радуясь этому обстоятельству, ответил Уни. – И поэтому не может быстро бегать.

Хардо повернул голову влево, при этом мелко и безнадежно кивая.

– Ты уши его когда-нибудь видел?

– Уши? – искренне удивился Уни. – А при чем тут уши?

– У него уши сломаны. Это сложно заметить – наш священник скрывает их прической. Даже я обнаружил это только на третий день путешествия.

– Ну, прекрасно! Только какое отношение это имеет к способности быстро бегать?

– Сломанные уши – признак того, что человек занимается или занимался борьбой. В данном случае, скорее всего, занимался. Вероятно, в молодости. Но подготовку сохранил, будь уверен. И если надо, на короткой дистанции он тебе еще фору даст. Да и на длинной – я обратил внимание, как он убегал от следопытов. Нормально так убегал – для его возраста и комплекции.

– Я тогда как-то не обратил внимания – не до того было. – Уни замялся: – Но в любом случае, даже если энель Нафази был борцом в молодости, ему совершенно незачем убивать меня.

– Не спорю, это вряд ли что-то личное. Но энель Нафази не раз пренебрежительно высказывался о местных верованиях. И об анвиллах, если ты еще не забыл. И если анвиллы действительно помогут нам, кто знает, что они попросят взамен.

– Но это же бред – ревновать к чужой вере! И вообще, он же противник всякого насилия!

– С одной стороны, вроде бы да. Но с другой – любой истово верующий живет чувствами, и разум для него – просто слуга. Вспомни, какие усилия приложили наши тихие солнцепреклоненные жрецы, чтобы запретить строительство в Энтеверии даже одного мустобримского храма их Единого бога!

– Ну, они считают, что он слишком похож на нашего Ясновеликого небесного владыку…

– Они боятся. Веры схожи, но в Мустобриме это отлаженный механизм, а у нас – сонное царство, которое существует лишь благодаря традиции и ленивой поддержке императора. Все равно что толпу крестьян бросить против обученной фаланги.