– Так ты… бог? – говорит Аарон с таким выражением, как будто кто-то только что плюнул в его чипсы.

– Как… греческие боги? – предполагает Лили.

– Не совсем такие же могущественные, – скромно отвечает Манон. – Но очень отдаленные потомки.

– Боги-трикстеры – одни из последних божественных родов, оставшихся в современном мире, – просвещает нас Нуала, пока все мы пытаемся представить, как наша гораздо старшая подруга занимается сексом с настоящим богом. – У них довольно мало сил, но они выносливы. Их сила наследуется… – она делает неловкую паузу. – Наследуется по смешанной линии.

Как обычно, Лили почти без проблем воспринимает этот факт, пока остальные продолжают изумленно охать и ахать.

– Так что же умеет делать бог-трикстер? – спрашивает она заинтересованно.

– Ну, Лили, они умеют на недолгое время принимать обличье других, – отвечает Нуала. – Могут сделать так, чтобы деньги исчезли и снова появились. Могут превратить чай в легкий яд: не тот, который убивает, а который заставляет часами сидеть в туалете. Могут делать… в общем, делать много разных глупостей.

– Мы хитрим и обманываем, – отвечает Манон с ощутимой гордостью в голосе. – Чтобы научить смирению людей, когда они слишком привязываются к материальным вещам или социальным конструкциям.

– Социальным конструкциям? – спрашиваю я в недоумении.

– Вроде моногамии. Бог-трикстер, например, может увлечь невесту, заставив ее забыть о муже, чтобы показать им, насколько глупо пытаться связать свою жизнь с одним-единственным человеком.

– Это так по-французски, – восхищенно говорит Фиона, а Нуала громко кашляет.

Манон пожимает плечами.

– В общем, мы напоминаем людям, что не стоит относиться к жизни слишком серьезно.

Мы все в удивлении переглядываемся, размышляя, каким боком все это относится к Манон, внешне чрезвычайно серьезной. Словно желая доказать обратное, Манон опускает боковое стекло, вынимает изо рта жевательную резинку, сворачивает ее пальцами в шарик и выбрасывает.

– Я стала исследовательницей, потому что не хотела провести всю жизнь на Ривьере, заставляя падать на песок шарики с мороженым в руках расшалившихся детишек.

– Как и я, – энергично кивает Фиона – похоже не особенно задумываясь, о чем говорит.

Манон в недоумении склоняет голову набок. Фиона краснеет.

– Ну, мой дар – это исцелять людей. А в моей семье и без того много целителей. Медсестер там, врачей… Но я хочу стать актрисой. Всегда мечтала стать… Так что у нас общее то, что мы стремимся к образу жизни, противоположному тому, который нам был уготован.