– А что ты здесь делаешь, Мэйв Чэмберс? – спрашивает другой, и он произносит мое имя так, будто это имя знаменитости. – Захотела отведать еще чайку?

«Просто скажи, чтобы вышла».

– Выходи, – шепчу я Манон. – Лили говорит, что это безопасно.

Манон выходит, и тут же на нее набрасывают кусок черного брезента. Она кричит, и я вижу руки – руки, обхватывающие ее и сжимающие брезент. Она борется и цепляется за руки незнакомцев, но ей быстро затыкают рот. Я вспоминаю мужчину в резиновом костюме в автобусе и того, которому почти удалось нейтрализовать огромную силу Лили.

Потом Манон обматывают поверх брезента кожаными ремнями, и она оказывается как бы в смирительной рубашке. Я прижимаюсь к задней стене сарайчика. «Давай же, Лил. Становится уже страшно».

Я слышу холодный электрический треск, звон металла – на Манон что-то снова накидывают, и она разражается длинными французскими ругательствами. У меня не остается выбора, кроме как забиться в сарай. Я так напугана, что не могу использовать свои силы, не могу думать ни о чем, кроме как о брезенте, который скоро накинут и на меня.

Кто-то заходит в сарай, и я поражаюсь собственной беспомощности. Почему разрушительная сила досталась только Лили? Что толку в такие моменты от телепатии? Лунный свет загораживает крупный мужчина, намного крупнее меня. Я хватаюсь за единственную вещь, напоминающую оружие: тяжелую ржавую садовую лопату, которую я с трудом подняла бы над головой.

Потертая деревянная ручка оставляет занозы в моих руках, но я все равно выставляю ее перед собой, направляя на мужчину как меч. Он смотрит на меня, переводит взгляд на лопату и явно находит что-то нелепое в этих двух вещах.

– И что ты собираешься с этим делать? – спрашивает он низким голосом с на удивление деревенскими интонациями.

Я делаю выпад, и он шагает назад, легко уклоняясь от удара.

– Ну ладно, хватит дурачиться, – говорит он.

Позади него что-то вспыхивает – ослепительно-яркая полоса света устремляется к металлическому концу лопаты, как молния к громоотводу. Время замедляется, как это было с Аароном в кафе: пусть все и происходит за долю секунды, но я каким-то образом успеваю проанализировать ситуацию, как будто рассматриваю фотографию. Ищи слабое место. Лицо мужчины искажается от удивления – испущенный Лили электрический разряд освещает его словно фотовспышка. Разряд касается кончика лопаты, воспламеняя ее, превращая старый тусклый металл в сияющее, искрящееся оружие. Теперь я понимаю, когда моя сенситивность пытается сказать мне что-то. И прямо сейчас она говорит мне: «Это твой единственный шанс».