Теперь Лили садится мне на колени, Манон в середине, Фиона у окна. Речная вода стекает мне на одежду. Интересно, сделала ли Лили прививку от столбняка?

– Интонации немного деревенские. Он был очень крупным. И страшным. Я оглушила его электрической лопатой.

– Прости? – спрашивает Нуала. – Электрической чем?

– Манон, – испуганно произносит Фиона. – На тебе что-то.

– Что? – спрашивает Манон, все еще пребывая в панике. – Где?

– На… на шее.

Манон начинает царапать свое горло.

– Нет, не двигайся, – говорит Фиона.

Она вглядывается в шею Манон, чуть ниже ее левого уха, проводит большим и указательным пальцами и достает что-то круглое и серебряное, похожее на странную монету, после чего кладет находку в раскрытую ладонь Манон. Лили тоже осматривает шею Манон.

– На этой стороне такая же, – говорит она, снимая штуковину. – Что это?

Манон снова раскрывает ладонь, и Лили отдает ей монету. Манон рассматривает находки. В ужасе и в замешательстве.

– Дай-ка сюда, – говорит Аарон, протягивая ладонь.

Манон смотрит на него, как будто оценивает, насколько безопасно будет отдать ему все свои сбережения.

– Пожалуйста, – добавляет он.

Манон медленно кивает. Жюри присяжных в ее мозгу вынесло вердикт о невиновности и согласилось с тем, что отдать ему монеты будет безопасно. Он рассматривает их, поворачивая под светом лампочки на крыше, пока Нуала ведет машину.

– Думаю, что…

Он еще раз внимательно рассматривает их, а затем снова подносит одну из них к лампе, и она мгновенно прилипает к ней как магнит. Свет тут же гаснет, и вся машина ненадолго глохнет. Мы все вскрикиваем от неожиданности. Аарон отцепляет монетку, и лампа снова вспыхивает.

– Это предназначалось для Лили, – заявляет он.

– Когда они были на мне, я приняла свой собственный облик, – обеспокоенно говорит Манон.