Иерион уродливой горгульей возвышается надо мной в дальнем углу. Иногда его ровное, шипящее дыхание становится частым и каким-то глубоким, тяжелым, погружая заплеванную кровью комнату в удушливый, смердящий гнилью пар. Мне нужно отдохнуть, иначе я не выдержу… Уже нет сомнений в том, что старик реален. Это не плод моего воспаленного разума… скорее демон, рожденный в те дни, когда в минуты гнева и усталости от криков больной матери меня посещали настолько темные мысли, что я сам себе опротивел.

После нашего разговора Иерион продолжил рассказ. Я жадно впитывал его мрачные речи, но когда старик назвал имя первого сына Тьмы, и я попытался воспроизвести его в книге… я стал умирать. Каждая клетка моего тела словно воспротивилась дьявольскому знанию, которое отравило меня. Я кровоточил, как недорезанное животное. Кровавая пена хлестала из всех отверстий. Внутренности из живота стали подниматься ко рту, будто пытаясь выбраться наружу, вывернуть меня наизнанку. Впрочем, боли я не ощущал и, просто не препятствуя происходящему, уронил голову на стол. Из глаз что-то потекло. У меня не оказалось сил это остановить, закрыть лицо ладонями или просто зажмуриться. Мои глаза вытекли, как желтки из разбитых яиц, но я продолжал надеяться, что все это лишь сон, что все это плоды моего воспаленного разума, истощенного изнурительной работой над книгой и ежедневными истериками больной матери. Даже сейчас я способен видеть, но как бы сквозь темноту, и это не мешает мне писать дневник. Когда мой затянувшийся кошмар пройдет, я использую откровения Иериона для рукописи, способной перевернуть как литературный мир, так и представление всего человечества о нашей роли во Вселенной.

Я мог бы слушать мрачноватый, металлический голос Иериона до тех пор, пока над миром не угаснет Солнце, но, похоже, владыка приближается к завершению истории – маленькой частицы из бесконечной фантастической истории о противостоянии воинов Света силам Тьмы, – которую был готов мне поведать. А вместе с ней подходит к концу работа над моей первой книгой. Это… это самое удивительное из того, что я когда-либо ощущал. Завтра же утром я отредактирую черновик, распечатаю рукопись и отправлю издателю. Нет, это слишком опасно! Они украдут ее у меня! Я сам опубликую книгу. Завтра же! Нужно только дописать ее, но мама… она кричит… постоянно. Должно быть, стук кнопок этой проклятой клавиатуры или наш разговор разбудил ее. Иерион говорит тихо, порой неразборчиво. Мне и без этого приходится напрягать слух, чтобы ничего не пропустить, а из-за ее истеричного вопля я и вовсе ничего не слышу. А вдруг завтра старик не придет? Вдруг моя темная муза оставит меня? Как я допишу книгу? Даже если я подойду к маме, она не прекратит дергать меня через каждую минуту. Она знает, прекрасно знает, чем я занят! Я рассказывал ей, как эта книга важна для меня, но она специально кричит и не дает мне работать… Нет, с этим нужно что-то делать. Не могу больше… просто не могу… Хватит с меня… хватит! Я доведу дело до конца и этой ночью увижу, как рождается «Зверь во Тьме».