– Там есть свет? – не оглядываясь, спросил военачальник.

– Да. Но должен предупредить – это неприятное зрелище, – ответил Северов.

– Включите.

К собственной чести, военный никоим образом не выказал испытанного ужаса. Только сделал несколько шагов назад и продолжал ошеломленно смотреть за экран.

– Они видят нас? – спросил он.

– Не должны, – ответил Константин.

Внутри камеры с измазанными кровью стенами и полом находились четыре существа. Сквозь рваные лоскуты одежды бугрились часто пульсирующие, кровоточащие наросты. Внутренности их словно вылезли наружу сквозь обширные, гниющие язвы на теле. Конечности изменились, обрели подобие длинных клешней. У самой крупной особи изо рта торчало огромное щупальце и обвивалось вокруг шеи. В некоторых местах кожу созданий покрывали выпуклые, похожие на акульи глаза. Три существа ходили вокруг четвертого, самого маленького. Оно лежало разорванным на части. Его конечности конвульсивно шевелились в густой, черно-красной жиже.

– Что это? Откуда эти… животные? – спросил генерал-майор с отвращением.

– Трое суток назад это была обыкновенная семья, – начал Константин. – Мужчина – самый крупный образец – специалист в области судебной медицины. Он входил в оперативную группу Кравцова…

– Ясно, – перебил генерал-майор. – Вы считаете, настолько чудовищные изменения возможны от контакта с инфицированной кровью?

– Мы здесь для того, чтобы выяснить это, – ответил Северов.

Командующий подошел ближе к экрану камеры. Константин и женщина встали возле него. На безобразных, местами сохранивших человеческие черты лицах мутировавших людей угадывалась граничащая с невыразимой болью печаль. Как будто каждая новая эмоция доставляла муку. Мимика выглядела чересчур замедленной, как у плохо анимированных, уродливых кукол. Словно лицевые мышцы жутких созданий не поспевали за потоками переживаемых эмоций.

– Это был их младший ребенок. Они вместе растерзали его, – сказала женщина.

Существа осматривали разорванное тельце, тыкали в него клешнями, смотрели друг на друга. Казалось, иногда в их взгляде проявляются остатки человеческого разума, они до конца осознают содеянное и то, что с ними происходит. В такие мгновения лица мутантов менялись, начинали плыть, как расплавленный воск, болезненно, судорожно кривились. За болью осознания произошедшего с ними ужаса наступали новые, еще более ожесточенные вспышки агрессии. И вот уже два существа поменьше бросались на более крупную особь и пытались ее убить.

– От них погибли ваши люди? – спросил генерал-майор, отвернувшись от экрана.