Света подошла ближе к воителю, спрятала за спину руки и во весь рот улыбнулась гниющими губами:

– А ваш голос теперь не такой страшный. Хотите познакомиться с Полечкой?

– Если она не боится меня, – ответил Энэй, ожидая увидеть еще одного необыкновенного монстра, который остался не замечен системами доспеха.

– Нет, она очень храбрая! – задорно ответила Света, подбежала к трупу женщины, запустила руку в распотрошенное брюхо и вытащила оттуда покрытую слизью одноглазую куклу. – Привет! – имитируя голос игрушки, пропищала девчонка и помахала воителю игрушечной рукой Полечки. – Я была в домике. Будешь играть со мной? У меня там живут белые червячки. Много белых червячков! Я покажу тебе их. Как они едят свежие кишочки. Они и тебя угостят.

Энэй перестал удивляться тому, что не видит монстров в привычных ярких красках, как всегда видел созданий Тьмы. Но несчастные дети явно стали плодами ее извращенного разума. Светлана улыбнулась, обнажив кривые зубы. Нижняя часть ее лица осталась густо вымазана свежей кровью. Энэй смотрел в ее глаза. Способные свести с ума, очень большие и выпуклые, практически идеальной круглой формы, будто наполненные клубившимся черным дымом. Воитель с трудом подавил отвращение и желание прикончить обоих монстров вместе с мерзкой куколкой. Он понимал, что, возможно, первым в истории Ордена столкнулся с подобным феноменом развития Тьмы внутри человека и должен наиболее тщательным образом во всем разобраться. В это же время вид несчастных вызывал в нем глубокую печаль, граничащую с ненавистью к тому, кто осмелился подобное сотворить с невинными детьми.

– А где же ваш четвертый друг? Он тоже игрушечный? – спросил воитель.

– Нет. Это моя сестра Таня. Она скоро придет, – ответила девочка, расчесывая кукле волосы острыми когтями.

– Мы охотились вместе, но Таня где-то потерялась, – сказал мальчик, расчесывая в кровь мокрые язвы на теле.

– Светлана, можешь рассказать, как вы здесь оказались? – попросил воитель.

В сравнении с Егором она казалась Энэю более разговорчивой. Девочка-монстр состроила задумчивое лицо, а потом развела в стороны руки.

– Я не знаю, – виновато взглянув на воителя, ответила она. – Наверное, когда мы пришли сюда, это была уже не я. Такое бывает. Кто-то играет мной, как куклой. Я чувствую свое тело, как что-то делаю, но в это же время нахожусь где-то очень-очень далеко. Я будто исчезаю. Из прежней жизни я помню совсем немного. Нам с сестричкой почему-то всегда было очень страшно и плохо. Отчим обижал нас. Я хорошо запомнила его отвратительный запах. Когда мама начала пить, она тоже так завоняла, – Светлана поморщила лицо. – От тех людей так пахло. Этот запах меня очень злит, – сердито добавила она, указав на горку из трупов.