Потом смотрю – плюмажи, фон щитов, вышивка и вымпелы на копьях – меняется. Как тут не орать? Вроде и мужики уже вполне себе половозрелые, вон ускрёбся с их рожами небритыми бороться, а как дети!

Поняли, к чему я? Дневной ускоренный марш в полной выкладке и ежедневная стройбатовская физкультура их уже настолько не напрягает, что они не только языками чешут и тешат амбиции, но и рукоблу… тьфу! Рукоделием занимаются. Впрягать и пахать! И – пороть! Может, им ещё по рюкзакам на спины приторочить, чтобы они бросили этой хренью заниматься? Да загрузить рюкзаки, как у совкового самовольного и дикого туриста!

Да, что цвета! Мои зримо стали отличаться от «мяса» сотней мелких незначительных деталей. Какой походкой ходят, каким шагом неделями отматывая километры, ногами раскручивая шарик Мира, как ставят ноги, как сидит обувь. И как отдыхают на коротких, в несколько минут, остановках. Как носят, держат и крепят снаряжение, что именно и где именно носят и крепят, как держат копьё, как им орудуют, как ворочают щитом, как несут его на переходах, как посажен шлем на голову на марше и в «забаве», чем и как повязана голова, как повязаны портянки, как и что поддето под броню, как и чем замотаны руки (перчатки и рукавицы – офицерская привилегия). Как, когда и что готовят в пищу. Как ставят лагерь и палатки. Всё же уже доведено до неосознанного автоматизма. Руки в хозяйственных делах шурудят, глаза на руки не смотрят, язык мелет о совершенно отстранённом чём-то. Головы, очевидно, тоже заняты чем-то откровенно дурацким! Попугайным, подростковым, выпендрёжным.

С грустью подумал, что батальоны так могут обернуться полками. Пора бы кое-кого из «мясных» в строй ставить. А «Усмешка Смерти» – дивизией станет. Механизированной. Как «Мёртвая голова». Осталось к черепку сдвоенную молнию добавить.

Аж самого передёрнуло от отвращения. Плююсь. И нах-нах – кашляю.

Но всё оказалось немного сложнее, чем я думал.

Нас догнал Сам со своей свитой. Унижал меня прямо при моих подчинённых. Что ещё обиднее.

Ну, это ладно! Куда ж теперь от него, Самого, деваться? Сам виноват. В том смысле, что я и виноват. Хотел найти самого тёмного из всех тёмных? Получи, распишись! Куда темнее пламенного профессионального революционера? Во второй уже итерации! Троцкистского недобитка! Скрытого меньшевика, эсэра и эсэсовца латентного! Что всех этих мифических (для меня) «вождей революции» лично знает! Лично помнит. Только спрашивать его я про это не буду. Многие знания – многие боли. И печали.

По переформированиям. «Усмешка Смерти» не разбухает, а худеет. Ровно на одну десятую часть. Забирает от меня каждое десятое подразделение. Две сотни пехоты, полусотню конных, пять десятков застрельщиков, часть обозной команды. Вместе с одним батальонным управлением. Как раз – «красных».