Кстати, про будничность. С каменными башнями лагерь – крепость. А у крепости должно быть имя. И когда я услышал слово «Пешт», то строящийся лагерь на ассоциациях назвал – Будда. Чтобы стало, со временем – Будапешт. Только народ не принял бессмысленного для них названия и сначала за моими глазами называли лагерь «Будним», а потом и в глаза – так же, привычно, для них опять же. Искренне удивляясь, если я поправлял. Вот я и махнул рукой ну, Будний, так Будний. Хоть Будущий! Будний Пешт. Рабочий Палец. Пролетарский. Бывает!

Севернее города была небольшая горная гряда, южнее болота. С гор нам возили камень и щебень, но мало и медленно, потому как гужевым двуногим транспортом – рабами, грузоподъёмность коих весьма-весьма ограниченна, да ещё и караванным методом, когда охраны рабов больше самих рабов, Волки себя уважать заставили. Потому мы и занялись подъёмом камня с реки, не в силах ни стерпеть перебоев снабжения, но и не желая самим таскать камень из-за горизонта. С реки же брали глину и песок, а с болот добывали тростник и немного забавлялись истреблением болотных тварей. Потому как лесов тут нет, строительные деревянные конструкции и опалубки строить просто не с чего. Плели камышовые циновки, корзины и прочие формы, обмазывали их глиной – готовая заливочная форма для бетона. После засыхания глины. Из глины же лепили и прочие формы, и даже кирпичи формовали. Кирпич такой, высыхающий самостоятельно на ветру и осеннем Светиле, был, естественно, просто никакой. Без отжига-то? Но как временное явление – пойдёть! Нам тут не детей собственных поднимать, а «сдать объект», да и валить дальше!

Вот и поднимались башни из кирпича-сырца, матов, плетённых из камыша, обмазанных глиной, и мегалитов бетонных. Печь и бетономешалку сделали быстро, кран-журавль, один, потом второй – тоже быстро. Один кран – в Буднем, второй – посреди реки, на опоре моста. Им поднимали камни с воды, зачаленные нашими «боевыми ныряльщиками».

Работа шла с некоторым весёлым ажиотажем, чётко, споро, весело, посменно, со взрывами смеха то на одном фронте работ, то на другом.

Сам нас не забывал. Присылал помощников. Так как Перст был полупустым – народ, излишний, да и вообще какой попался под пылесос мобилизации, новый порядок отсюда выгреб ещё по весне. А сейчас зима на носу. Потому ещё на стадии котлованов под башни к нам прибыл маршевый «мясной» полк, сразу же попавший как раз на рытьё этих ям, под стадию заливки фундаментов пришли ещё четыре сотни. И потом каждые день-два подтягивались по полторы-две сотни человек. Вместе с караванами снабжения. Только караваны и конвой уходили, а новобранцы оставались в нашем ведении. Вооружали мы их заступом, и – аля-улю! Бери больше, кидай дальше! С такой прорвой народа работа шла просто магическими темпами! Всё кипело и бурлило.