— Знаешь этого дяденьку?

Итиро Курэ, смотря снизу вверх на бледное длинное лицо доктора Вакабаяси, искренне кивает, в его взгляде проявляется мечтательное выражение. Заметив это, доктор Масаки улыбается еще шире.

Итиро Курэ шевелит губами:

— Знаю… это мой отец…

Услыхав это, доктор Вакабаяси приходит в ужас. С лица его, и без того бледного, исчезают последние краски, а посреди белоснежного лба принимаются пульсировать две синие вены. Непонятно, гнев это или страх. С дрожью негодования поворачивается он к доктору Масаки. Вид доктора Вакабаяси так жуток, будто он готов наброситься на кого-нибудь с кулаками. Однако доктор Масаки не обращает на то ни малейшего внимания.

— Ха-ха-ха! Хорошо, хорошо, вот твой папочка… А знаешь ли ты второго дяденьку? — спрашивает он, указывая с заливистым смехом на себя.

Итиро Курэ смотрит прищурившись в лицо доктора Масаки и шевелит губами:

— Вы… мой отец…

— Ха-ха-ха! — еще радостней хохочет доктор Масаки. Наконец он отпускает руку Итиро и разражается нестерпимо диким хохотом: — А-ха-ха-ха-ха! Ну ты даешь! Выходит, у тебя два отца?!

Итиро Курэ невольно запинается, а затем молча кивает. Доктор Масаки, держась за живот, продолжает хохотать:

— Ха-ха-ха-ха-ха! Великолепно! Настоящее чудо! Помнишь хоть, как зовут папаш?

Доктор Масаки произносит эти слова в шутку, и на недоуменных лицах присутствующих, плавающих в сигарном дыму, появляется странное выражение. Однако Итиро Курэ от этого вопроса мигом мрачнеет. Он тихо отводит взгляд и смотрит в окно, полное солнечного майского неба. Вдруг его большие глаза наполняются слезами. Доктор Масаки снова берет Итиро Курэ за руку и, выпуская изо рта затяжку сигарного дыма, произносит:

— Ладно, ладно… хватит. Не помнишь, как папочек зовут, и бог с ним… Вспомнишь только одного, второй еще обидится… А-ха-ха-ха!

Присутствующие, все еще скованные напряжением, с облегчением улыбаются. Наконец доктор Вакабаяси, к которому возвращается обычное выражение лица, тоже начинает смеяться, правда, странным, плаксивым смехом.

Итиро Курэ внимательно изучает окружающих, от отчаяния тяжело вздыхает и потупляет взгляд. Он плачет, и слезинки, скатываясь по наручникам, капают на грязный пол.

Доктор Масаки снова берет Итиро за руку и окидывает взором собравшихся.

— Я бы хотел взять этого пациента на поруки. Уверен, в его голове остались воспоминания о преступлении. Как вы сами слышали, он каждого мужчину называет своим отцом. Вероятно, так проявляется определенное психическое состояние, которое и поможет нам распутать это дело. Я же попытаюсь привести молодого человека в чувство и вернуть ему память. Ну что скажете?