× × ×

«Ну как, дочитали?»

За моей спиной неожиданно послышался голос, он разнесся по кабинету и, отозвавшись эхом, смолк.

Я сразу же понял, что веселье и задор, звучащие в этом голосе, никак не свойственны доктору Вакабаяси, и удивленно обернулся. Но комната была совершенно тиха, даже мышка не пробежала. Чудеса!..

Лучи утреннего осеннего солнца проникали в помещение с трех сторон. Их блики ярко играли на стеклянных ящиках с образцами, на окрашенной стене, на линолеуме… Все вокруг безмолвствовало.

«Чик-чик-чик! Чирик-чирик-чирик! Чик-чик!»

Лишь радостное щебетанье птичьей стайки в соснах — вот все, что я слышал.

Странно-то как… Я отложил это злополучное завещание, поднял взгляд и… чуть не вытянулся по стойке смирно!

Прямо передо мной возник загадочный человечек. Я думал, что все это время в крутящемся кресле восседал доктор Вакабаяси, но вместо него напротив меня за большим столом одиноко торчал худощавый, похожий на скелет, невысокий мужчина в белом халате.

На вид он был лет пятидесяти, благородного вида, голова чисто выбрита, брови тоже, кожа загорелая до красноты, на высокой переносице пенсне без оправы, в углу изогнутого рта свежая, только что зажженная сигара, руки скрещены на груди.

Мы обменялись со скелетом взглядами, затем он откинулся на спинку кресла и, взяв в руку сигару, вдруг расхохотался, обнажив ряд белоснежных зубов.

Я подпрыгнул:

— А! Доктор Масаки!

— А-ха-ха! Удивился-то как. Ха-ха-ха. Молодец, молодец. Хорошо, что запомнил мое имя. Я уж боялся, что примешь меня за призрака и сиганешь отсюда… Ха-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха…

От этого хохота меня будто парализовало, завещание вывалилось из рук и упало на стол. Появление доктора Масаки, его автора, казалось, начисто опровергло все, что я узнал за утро. Силы тут же покинули меня, и, сглатывая подступающую слюну, я безвольно опустился во вращающееся кресло.

Доктор Масаки расхохотался еще громче:

— А-ха-ха-ха-ха! Как ты перепугался! А-ха-ха-ха. Но поражаться тут нечему, это всего лишь страшная иллюзия.

— Иллюзия?..

— Еще не понял? Хе-хе-хе… Подумай-ка сам. Некоторое время назад… часов этак в восемь утра… Вакабаяси привел тебя в этот кабинет и наболтал всякого. Мол, прошел уже месяц со дня моей смерти… ага… и на календаре такое число… и то и се… Согласись, удивительно, что я знаю все? А-ха-ха-ха! И читая эти «Еретические проповеди», «Сны эмбриона», газетные статейки да завещания, ты наверняка думал, что я месяц как помер? Правда? Молчишь? А-ха-ха-ха! Наговорил тебе Вакабаяси всякого, а ты уши развесил. Но у меня припасены доказательства! Открой-ка последнюю страницу завещания… Видишь? Чернила-то свежие! Вот тебе и аргумент! Я начал писать его вчера вечером и корпел ночь напролет. Ха-ха-ха… Не верится, правда? Но некоторые завещания предаются огласке еще до смерти автора, и в этом нет ничего удивительного. А-ха-ха-ха-ха!