Доктор Масаки следит за ним взглядом и, скрестив руки, удовлетворенно улыбается:

— Все, как я ожидал! Психическая наследственность дает о себе знать и делает это как по нотам! Однако надо еще потерпеть, все только начинается…

[ТИТР] «Клиника свободного лечения», 19 октября того же года, примерно через месяц после съемки предыдущей сцены.

Как и показано в более ранней сцене, снятой в тот же день, песок в «Клинике свободного лечения» уже выровнен и перед кирпичной стеной работает мотыгой Гисаку Хатимаки. За это время Гисаку успел прорыть еще одну борозду, а девушка — наполовину засадить ее сухими палочками и черепками.

Итиро Курэ, заложив руки за спину, с крайней сосредоточенностью и все с той же улыбкой наблюдает за мотыгой, которой орудует Гисаку. За месяц, который прошел со времени съемок прошлой сцены, он побледнел и располнел. Произошло такое оттого, что он прекратил копать и провел все это время в стенах своей палаты… палаты № 7.

Со спины к молодому человеку подходит улыбающийся доктор Масаки и кладет руку ему на плечо. Итиро Курэ со вздохом оборачивается.

— Ну что скажете? Давно не виделись. Загар исчез, и вы поправились…

— Угу… — Итиро с той же улыбкой пристально глядит на мотыгу.

— Чем занимается этот человек? — спрашивает доктор Масаки, заглядывая юноше в лицо.

Не отрывая взгляда от мотыги, Итиро Курэ тихо отвечает:

— Этот человек пашет землю.

— Ага… приходит в себя! — замечает доктор Масаки, как будто обращаясь к самому себе. Он оглядывает профиль молодого человека и спрашивает, чуть выделяя слова:

— А не хочешь ли ты забрать у него мотыгу?

Но не успевает доктор Масаки договорить, как Итиро Курэ бледнеет. Округлившимися глазами юноша смотрит на доктора Масаки и шепчет:

— Хочу… это моя мотыга.

— Так-так… понимаю, — кивает доктор Масаки. — Это твоя мотыга. Но человек так усердно и самоотверженно трудится. Может быть, ты подождешь? Совсем скоро, когда часы пробьют двенадцать, он бросит мотыгу, пойдет есть и до заката не вернется.

— Точно?