Прошло десять лет после окончания В. и М. университета, и в 1917 году В. вернулся на родину, отучившись несколько лет в Англии. М. узнал об этом и сразу же приехал в Японию, подозревая в действиях В. тайный умысел. Вероятно, оставшись с младенцем на руках, Т. уехала из Мацудзоно и жила теперь где-то в другом месте. Но, где бы она ни скрывались — хоть на небе, хоть под землей, В., несомненно, знал о ее местонахождении, а иначе он бы лишился покоя и не смог учиться. Стало быть, возвращение В. свидетельствовало о новых обстоятельствах или каком-то плане, благодаря которым М. запросто мог узнать, где находится Т. и ее сын. Поэтому, пребывая за границей, М. проявлял осторожность и следил за японскими газетами и «Правительственным вестником».

Однако В. не был так прост, чтобы раскрывать все карты. По прибытии на родину он практически не покидал Фукуоки, исключение составляли только малочисленные командировки. Он работал в университете и вскоре получил звание профессора. Также В. продолжал разбирать сложные случаи как судебный эксперт, и слава его лишь ширилась. В то же время у него усугубилась астма… В общем, он был крайне занят, однако действовал по-прежнему спокойно и проводил все время в лаборатории за пробирками с кровью.

Впрочем, М. тоже оказался не промах. Как только приехал В., М. сразу смекнул, что Т. с ребенком живут недалеко от Фукуоки, максимум в дне езды. Т. тогда едва исполнилось тридцать, а значит, она была по-прежнему красива и о ней наверняка судачили окружающие. Сын ее, никогда не знавший отца, вероятнее всего, носит материнскую фамилию, как того и хотел М. Поскольку он незаконнорожденный, Т., вероятно, не спешила в управу, чтобы зарегистрировать сына. Наверняка теперь он учится в третьем или четвертом классе начальной школы. Так рассуждал М., вернувшись из-за границы. Остальное было лишь вопросом некоторого упорства, и потому М. внимательнейшим образом отслеживал каждую поездку В. по Фукуоке и окрестностям. И вот через некоторое время М. обнаружил имя И. в списке работ пятиклассников на выставке, посвященной празднику Танабата[121], в начальной школе Ногаты. Честно говоря, до этого времени М. принимал И. за другого человека, поскольку не догадывался, что тот благодаря успехам пропустил год и в одиннадцать лет учился уже в пятом классе.

И тут вмешалась судьба. Когда М. находился на этой выставке, в помещение случайно вошел один из учеников и взгляды их встретились. М. не мог этого вынести, он тут же выбежал прочь и, закрыв лицо руками, принялся проклинать свою долю ученого на чем свет стоит. Этот мальчик был копией своей матери, и в его облике не прослеживались черты ни М., ни В.