М. вздохнул с облегчением. Но как же все-таки отчаянно-прекрасно было лицо ребенка, который уже в недалеком будущем окажется распят на кресте научного эксперимента и доведен до самого жалкого состояния! Как же он был развит, как же тих, кроток и невинен… Высшая степень буддийского пробуждения! М. тщетно пытался стереть из памяти чистый детский взгляд и принялся в отчаянии бродить по улицам и распевать сутру об «Аде умалишенных», стараясь искупить свою вину. Он стучал в деревянную рыбу и оплакивал будущее чистого, невинного ребенка.

А В. с холодной улыбкой на бледном лице следил за М., глядя в окно своего кабинета на кафедре судебной медицины Императорского университета Кюсю. Он знал, какие мотивы сподвигли М. бежать за границу, и знал, что не успеет И. достигнуть юношеского возраста, как М. вернется на Кюсю. Осознавая данное обстоятельство, В. завершил все исследования, необходимые для опыта, и ждал соперника во всеоружии.

Однако и М. оставался рабом науки до кончиков ногтей. При помощи этого эксперимента он надеялся подвести итог научным трудам всей своей жизни и доказать механизм «кармического воздаяния», или «психической наследственности». И желание М. не уступало по силе намерению В. использовать свиток как пример в работе «Психиатрическая преступность и методы ее расследования», которой тот посвятил все свои силы.

Но… что за муки продолжал испытывать М.! Пожертвовать совестью ради науки и наблюдать, как из чистого, невинного мальчика вырывают душу… Изучать его живой труп — результат собственных действий, а затем триумфально опубликовать результаты эксперимента. Как же горько он страдал! И все исследования, которые он проводил как безумный в течение десяти лет после выпуска, были предприняты им лишь для того, чтобы заглушить голос совести. Так, не в силах избавиться от мыслей о предстоящей казни, он полировал и полировал лезвие гильотины… И знаешь, каков был главный тезис диссертации, отправленной им в университет для получения научной степени, этот последний штрих, наводящий на гильотину лоск? «Мозг не средоточие мышления».

Наконец страсть М. к науке взяла верх над муками совести. Он загорелся энтузиазмом и, позабыв обо всем, принялся разгонять мрак, навеянный «темными веками сумасшедших», и уничтожать «ад умалишенных», по-прежнему царивший на этом свете. И с хладнокровием, не уступающим хладнокровию В., он подсчитывал годы со дня рождения И.

Ну а судьба Т. напоминала свечу на ветру. К тому времени она уже поняла, что интерес молодых людей был продиктован лишь ее привлекательностью и тайной свитка. Последний, вероятно, был у М., который прямо интересовался его местонахождением, либо у страдающего из-за несчастной любви В. Понимая, что противники ее — люди чудовищные, Т., слабая женщина, дрожала от страха за собственную жизнь и за жизнь сына.