Галарий вновь вернулся в реальность и медленно положив руку на лоб, начал гладить лошадь от челки до самой шеи, чувствуя крепкие шейные мышцы скакуна. Лошадь отозвалась на его ласки и ее темные глаза пронзительно посмотрели на своего нового наездника.

"Ты поняла, что мы с тобой одной породы"

Опустив ногу в стремя, Галарий ловко взобрался на лошадь. Да, это был хороший зверь. Великий. Может эта лошадь статься еще одним прекрасным подарком для его отца.

Прошло еще немного времени, пока отряд собрался в один единый кулак, хотя один палец, по-прежнему выпирал из него. Он не желал был частью этой ладони. Он понимал, что здесь чужой, а зачем кулаку нужен еще один шестой по счету палец?

— Следуйте за мной, точно по моим следам, — обернулся Галарий и обратился к позади стоящим всадникам. — Не заметите нужные мне следы, мы будем двигаться не по тракту, а по обочине, благо оврагов и подлесков близ дороги нет.

— Вы слышали, что сказал страж? — Ланьен добровольно передал бразды правления в руки Галария. — Делайте все, что он скажет. Мы в его подчинении, слушайтесь его, как слушаетесь меня.

Позади да Диже раздались удовлетворительные возгласы и голоса.

— Куда мы направимся, страж? — Ланьен поравнялся с Галарием, чтобы лишний раз не повышать свой голос.

Рыжий воин поднял свою голову. Ветер становился сильнее. Не стоило тут задерживаться, дождь может попортить все планы.

— В Столберг, — ответил воин и поправил свой плащ.

Взяв поводья в руки, Галарий стегнул лошадь, аккуратно надавив своими сапогами на ее бока и животное тронулось, послушав своего новоиспеченного наездника.

— Там начинается наш путь.

***

Странно. Очень странно. Хотя нет, это могло быть странным, если бы Флавиан пытался это понять. Если бы он задался вопрос, "а как я здесь оказался?", он не смог бы на него ответить. Но сейчас юноша даже и не подозревал, что находится внутри собственного сновидения, неважно, навеянного ли последними событиями, или внушаемого третьими лицами. В тот момент колосистое поле из золотых колосьев не казалось ему чем-то необычным. В душе юноши поселилось то чувство, словно он вернулся к себе домой, в те самые нетронутые человеком поля, где северянин мог ощущать себя свободным и необремененным ничем земным. Здесь его дух был умиротворен, а душа пела от восхищения.

Впервые за много седмиц на лице Флавиана появилась искренняя улыбка. Ему было неважно куда он идет, здесь не было никаких цель, он брел куда захотел. Но это не было хаотичным проявлением, как и не было порядочным. Словно его шаги были самим собой разумеющееся. Он просто шел между своих друзей — тех колосьев, что нежно ласкали его загоревшую под солнечным диском кожу. Если бы Флавиан понимал, что он находится во сне, он бы сильно удивился, не ощутив на своей спине следы от бичевания инквизитора.