Сколько это продолжалось было неважно. Он наслаждался своей прогулкой среди тысяч, нет, тысячи тысяч колосьев, которые составляли единое целое поле с одной стороны, с другой же они все являлись индивидуальными и не были похожи друг на друга. Время здесь не имело счета, важно было то, что душа юного пастуха ликовала. Он выставил свои ладони вперед, чтобы каждый шаг отзывался в его руках нежным прикосновением колосковой чешуи. Так продолжалось долго и недолго одновременно. Здесь нет времени, и поэтому понятие "долго" не имеет конкретной привязки к определенной точки. Продолжалось это до тех пор, пока откуда-то сверху не раздался голос.

— Куда ты идешь?

Казалось бы, что в реальной жизни этот вопрос, прозвучавший с самих небес мог до смерти напугать трусливого юношу, пережившего такие беды. Но здесь все было иначе. Он задрал свою голову кверху, подставляя свой узкий вытянутый подбородок с небольшой ямочкой под яркие и теплые лучи Светила.

— Кто ты, господин, что интересуется?

Но на этот вопрос Флавиана никто не соизволил ответить, до тех пор, пока он не увидел в насыщенном теплотой воздухе парящего по небесным волнам ворона, который начал медленно пикировать в сторону юноши, изредка помахивая крыльями. Флавиан ждал его, он откуда-то помнил своего старого собеседника и жаждал с ним побеседовать. Ворон сделал еще несколько взмахов своими длинными зауженными крыльями, пока не подлетел к своему собеседнику. Сетьюд вытянул свою левую руку вперед, желая использовать ее в качестве насеста. Ворон не преминул воспользоваться этим и аккуратно уселся на юношескую кисть. Флавиан почувствовал на своей коже прикосновение тонких вороньих лапок. Птица села белым крылом к лицу Флавиана

Ворон повернул свою голову к тому, кто проявил такую доброту по отношению к нему и открыв рот прокаркал.

— Мы уже встречались, чадо героя, — Флавиан даже не удивился тому, что может понимать язык ворона.

Это был тот же самый ворон, что видел Сетьюд в своем предыдущим сне, однако сейчас юноша этого не понимал. Он снова оглядел птицу с ног до головы, отметив одно единственное снежно белое левое крыло и полное отсутствие у животного глаз. Глазницы были пустые, но несмотря на это, ворон видел все, не только то, что его окружает, но и те глубины души, что может узреть его взгляд.

— Встречались? — удивился Флавиан и весело заулыбался. — Я этого не помню.

Ворон опустил свою голову и Сетьюд непостижимым образом смог ощутить, что птицу одолевает безутешная скорбь.

— Как твое имя? — поинтересовался пастух у чернокрылого товарища.