Говорят, на землях нежити живут не только вампиры, но и другая нечисть. Курганные духи, упыри, вурдалаки, летучие мыши, зомби, отпрыски могил, волкодавы, восставшие принцы. (с) Путеводитель по Делиону.
— Герцог, уже миновала ночная стража, что…
— Где твоя дочь? — прервал разглагольствование лекаря Ордерик и вытянув руку, оттолкнул его от входной двери.
Маленькие впалые глазки Сонье начали бегать из стороны в сторону, он сжимал кулаки, а верхняя губа у него немного потрясывалась. Небольшие усы ходили ходуном — лекарь если не боялся, то явно остерегался этого визита. Врачеватель отошел в сторону и попытался что-то было возразить Ордерику, но не нашлось никаких слов. Он долго ждал этого дня, чтобы покончить не только со всеми этими проклятыми обстоятельствами! Он хотел, чтобы этот день похоронил все его прошлое и сделал его и Миру свободными.
Ордерик без всяких любезностей вошел внутрь помещения, где пахло один из отваров, что варил Сонье, пока его не отвлек полуночный стук в дверь.
— Милорд, она давно отошла ко сну, — голос Сонье дрожал и выдавал его с потрохами.
Герцог знал, что врачеватель боялся не его, нет. Он боялся последующего акта этой театральной пьесы, впрочем, как и сам Ордерик. Но он решился на это только лишь ради своей Хильгиды, да пропади ты пропадом Рэвенфилд, гори в Пламени Бездны все Речноземье! Владыка Вороньего города хотел лишь одного — чтобы сны, стали явью. И ради своей любви он решил преодолеть природу своего естества.
— Разбуди ее, быстро, — Ордерик не мог стоять на одном месте, он тоже нервничал не хуже Сонье, а то и больше.
Герцог забыл свое оружие в замке, ну и ладно, в конце концов, сейчас оно ему не понадобится. Как только он сообщит Мире новость, ему стоит сразу отправится в свои покои, чтобы никто ничего не подозревал. Впрочем, а какая уже разница?
Лекарь незамедлительно отправился за вторую внутреннюю в помещение дверь, исполнять приказал своего милорда и исчез, пробираясь на второй этаж, где спала его дочь.
Эти минуты (а может быть даже и секунды) ожидания тянулись так же, как и все эти четырнадцать лет со смерти Хильгиды. Он ждал этого дня последние три года, от волнения его рот пересох, а горло начало першить. Прошли века с тех пор, как лекарь ушел, а Мира так и не появлялась.