На входе в пещеру не было ничего примечательного. Она никем не охранялась, ее никто не попытался скрыть из виду, понимая, что Бережок стал символом проклятия и Тьмы для боязненного населения Рэвенфилда. Судя по всему, этот берег реки Холодной перестали посещать после того, как все население Бережка было истреблено. Галарий подумал, что это было сделано для того, чтобы сохранить в тайне новое жилище для ухвостеня. А в дальнейшем и для похищенной Оделии. Никто не знал, жива ли дочь герцога, или уже стала обедом для нежити? Но страж понимал, что Оделия не просто жертва, а пешка, крупная пешка в игре королей. Только он не понимал, для чего она потребовалась Моркулу.

— Пока не поздно, вы можете отступить, — страж видел перед собой отряд из тринадцати выживших и испуганных человек, которые выстроились перед ним в произвольный полукруг.

Он чувствовал в них страж. Молодой Ланьен, видимо сегодня был крещен своей первой серьезной битвой страха не подавал, но рыжебородый видел своим магическим зрением, что тот боится. Даже на матером волке Каси столкновение с ухвостенем оставило новую отметку страха и непонимания, как вообще в Делионе могут водиться столь опасные чудовища. Неужели боги допустили это на собственной земле?

"Боги испытывают страх", — подумал про себя Галарий.

— Мы не отступимся перед своей клятвой, страж, — с бравадой ответил Ланьен, хотя рыжий и видел, что окружающие своего сюзерена воины, были не так уверены в его словах.

Галарий покачал головой, таким образом выразив сожаление по поводу безрассудства этих молодых людей.

— Мы входим в пещеру, замкнутое пространство, так что будьте готовы к засаде, — это были последние слова перед тем, как страж отвернулся от остальных воинов и пошагал в сторону пещеры.

К счастью, не все лошади разбежались во время бойни с ухвостенем, так что у них оставались пять запасных фонарей и сальных свечей. Галарий взял у одного из молодых рыцарей источник света, а правой рукой обнажил своей зачарованный меч, сослуживший добрую службу во время битвы с чудовищем вампиров. В пещере было тихо до боли, огромный пласт тишины чудовищно давил на психику воинов. Лишь изредка можно было услышать падающие и разбивающиеся о камень капли воды, несмотря на окружающую влажность от реки Холодной, конденсат здесь был редким.

Хвала Двенадцати, что пещера оказалась прямой, как человеческая кишка, без всяких ответвлений и проходов. Сделав полусотню шагов вдоль пещеры, Галарий уловил чудовищный смрад гниющей плоти. Некоторых воинов Ланьена уже начало поласкать, они изливали из себя остатки пищи и желудочные соки. Страж, пусть уже и был привычен к воне груд человеческих тел, но даже ему стало не по себе.