– Не промахнись, – сказал Рома.
– Я никогда не промахиваюсь, – ответила Джульетта.
И по кивку Ромы она бросила горящую зажигалку на мешки легковоспламеняющейся вакцины.
* * *
– Почему их нет так долго? – спросил Венедикт. Его нога касалась педали газа. Они должны быть готовы тронуться с места, как только появятся Рома и Джульетта.
Сидящая на заднем сиденье Алиса захныкала. Маршалл обернулся и посмотрел через заднее стекло, ожидая, не покажется ли кто-нибудь.
Земля под ними вдруг сотряслась. Один толчок, другой.
Маршалл повернулся и громко выругался.
– Езжай, Веня, езжай!
– Что? Но ведь…
–
Венедикт нажал на газ, и автомобиль тронулся с места так резко, что послышался визг шин.
За их спинами, там, где всю мостовую пропитал бензин, раздался взрыв, такой мощный, что он сотряс весь Шанхай.
Эпилог
Эпилог
АПРЕЛЬ 1928 ГОДА
В этой части Чжоучжуаня нет никого движения, никаких звуков, которые могли бы отвлечь Алису Монтекову, стоящую на коленях и складывающую yuánbâo[45] из серебряной бумаги. По ее мнению, они не очень-то похожи на серебряные слитки, которые им положено изображать, но она старается.
Сегодня праздник – Цинмин – День уборки могил. День почитания предков, приведения их могил в порядок, молитв и сожжения фальшивых денег, чтобы в загробной жизни умершие могли использовать их. В Шанхае у Алисы нет упокоившихся предков, за которых она могла бы молиться. В Шанхае есть только два надгробия, стоящих рядом над пустыми могилами.