Её проводили в девичий терем царевны, где ещё при жизни батюшки-государя Алексея Михайловича из тётушек и подруг собирался «женсовет», на котором обсуждались проблемы державные. Случалось, сюда и бояр призывали для заслушивания докладов. Сейчас здесь рабочее место канцлера. Лавки вдоль стен для присутствующих, столики у окон, где с чернильницами и бумагами расположились дьяконицы – бывшие фрейлины из Бабского приказа.

– Дома при муже ты боярыня, а дочь твоя – боярышня. Здесь же, на службе – боярин. Велю называть тебя боярин-мэм. А то для нас, баб служилых, иных слов пока не придумали. Садись сюда, чай пить будем и посланников калмыцких дожидаться.

От себя отмечу, что присутствующие одеты в платье европейского покроя, за исключением двух рынд с топориками, несущих караул у двери. Мужчины тут тоже есть, сидят на лавках, но чая им не подали.

– А почему калмыки? – любопытствует Софи.

– Грамотка твоя про надобность в союзе с джунгарами ко мне попала. А те далёкие джунгары и наши ближние соседи калмыки одного племени, языка и обычаев. Ойратами зовутся. Так мы с этими калмыками договориться попробуем о посредничестве в переговорах. Расскажи нам, Фёдор Борисович, про то, как переговоры ранее проводились?

– Предлагали мы им вступить под руку государя нашего, чтобы они нам дань платили, а мы бы их от супостатов защищали. Не хотят, – встав с лавки, развёл руками один из присутствующих.

– С чего бы им у нас защиты просить, когда это от них нынче вся Степь Великая отбивается, – удивился я голосом моей хозяюшки. – Союз надо предлагать как между равными, про мир и торг. С кочевников кроме лошадей, скота и шерсти взять нечего, а им от нас железные изделия потребны. Так сейчас мы их быстро переторгуем: металлы всяко дороже валяных кошм. И есть они у нас, сама же знаешь, сколь изрядно Григорий Дмитриевич чугуна выплавляет. А уж передуть его в воздушно-конверторную сталь и раскатать на полосы – невелик труд. Дальше уже кузнецы с городских посадов накуют клинков и наконечников, шлемов или кольчуг – Степь-то Великая пока по старинке воюет. Хотя можем им и огнебойных ружей выделить из старых. Опять же котлов и иной утвари из чугуна отольём. Слыхала я, будто джунгары ясак казанами берут – значит, есть у них недостаток в подобном.

– Погоди! – придержала меня царевна. – Сама-то ты для себя всё из мартеновской стали делаешь. Почему тут иную хочешь применить?

– Сомнительна для меня эта конверторная сталь, что-то с ней, должно быть, не так. Мы же её на крестьянский инвентарь пускаем – туда, где особая прочность не нужна. Хотя с виду конверторная и не хуже мартеновской, но какой-то на душе осадочек от неё. Боюсь, что испортится. Не ведаю, отчего и когда, – пожал я Софочкиными плечами.