– Но джунгарам и такая сойдёт? – хмыкнула царевна.

– Так всё равно стопчут их, – кивнул я. – Все кочевые империи недолговечны, потому что живут с добычи. А на любого сильного найдётся или более сильный, или более хитрый. Крепко держатся те, у кого население работой богатеет.

Комната погрузилась в молчание, нарушенное лишь звуком чашечки, поставленной на блюдце – моя реципиентка допила. Царевна встала, сделав остальным знак, чтобы оставались сидеть по лавкам, и несколько раз прошлась по светлице из конца в конец.

– Вельяминова! – поворотилась она к одной из дьякониц-фрейлин, про которую как-то забыли, что она теперь статс-дама. – Всё поняла? Ступай в Посольский приказ, бери за бороду дьячка, который дела зюнгарские ведает, да толмача – сочиняйте торговый договор про охрану торговцев и чтобы грамотку им на заставах выдавали. Не общую декларацию готовь, а чтобы с подробностями. Милославская! Скачи в Преображенское. Доложи государю да пригласи его на встречу с дружественными калмыцкими посланниками. Костенька, – взглянула она на неприметного юношу в чёрном речном мундире, – проследи, чтобы гостям было удобно и обеспечь приветливость встречающих. Моим именем распоряжайся.

Едва посланные вышли, она обратилась к моей реципиентке:

– Софи, надеюсь, во время приёма ты займёшь место фрейлины подле меня. А этот рисунок по шёлку на твоём платье – где его делали?

– В Японии, самодержица.

* * *

– Полагаешь, с верховий Иртыша, Оби и Енисея ясак брать удобнее торгом? – с ехидством во взоре глянул на меня Пётр Алексеевич. – Хитрая ты, англичанка. Все земли мои, словно бусины на нитки, нанизала на свои лодочные дворы и с каждого перевоза прибыток имеешь. А с виду скромница: ни кружев, ни шитья не носишь. Не вздумай врать, что скудна достатком: мне из Счётного приказа после летнего солнцестояния донесли, сколь сборов привезли с твоих лодочных дворов да с пристаней. Это ты что, богаче меня?

– Вряд ли богаче, государь. То, что не в казну попало, истрачено по расходам на кормление людишек, на лес, на плату грузчикам, за ром и сок тропического дерева, селитру, медь – да не перечесть всего. Деньги как в топку уходят.

– Деньги в топку, говоришь. Распорядился я, чтобы копейки стальные на манер твоих амурских начали чеканить, да только стали они из оборота пропадать. Озадачил я Фёдора Юрьевича, чтобы вызнал, куда они деваются. Так ты не поверишь: скупают их иноземцы и к себе увозят. Добрые-то клинки в высокой цене, а их куют, сложив в пакет полосы из разных сталей. Для внутреннего слоя подбирают вязкую – твоя монетно-бляшечная как раз такова, – коварно улыбнулся государь.