Если не считать того раза, когда у Черного леса мы с Кинном похоронили вещи Хейрона. Хотя, конечно, это не были настоящие похороны: не было ни Служителей, ни Служительниц, да и текста погребальной службы никто из нас не знал – я ограничилась простой поминальной молитвой.

Сестра поднялась с дивана и, не глядя на меня, сказала:

– Я присутствовала на многих похоронах, но… сейчас всё по-другому. Пойдем.

Спускаясь за ней на первый этаж, я кое-что вспомнила и спросила:

– А здесь найдется можжевельник или голубая ель?

– Зачем? – нахмурилась Кьяра.

– На могилу. – Я, словно наяву, увидела густые ветви голубой ели, перевязанные строгой лентой, – такие букеты я оставляла на надгробиях родителей. Видя недоумение, написанное на лице сестры, я пояснила: – В Зенноне принято украшать могилы вечнозелеными растениями – высаживать или приносить ветви. В Альвионе делают по-другому?

Кьяра кивнула.

– У нас обычно ставят азонитовое надгробие, на нем высекают розу ветров, а в центре укрепляют люминарий – белый или голубой.

– А зачем?

– Чтобы душа нашла путь в Чертоги света.

В ее голосе прозвучало такое неприкрытое сомнение, что я не удержалась:

– Ты… в это не веришь?

Она в ответ хмыкнула.

– Я считаю, что душа вполне способна найти этот путь и без люминария. Но что поделать, люди обожают традиции, даже самые нелепые. К тому же ночью кладбище выглядит очень… впечатляюще.

На мгновение я представила ряды могил, подсвеченных люминариями, и согласилась, что это зрелище наверняка поражает воображение.

Кьяра признала, что хвойные ветви лучше, чем ничего, поэтому, выйдя из особняка, мы прошли в дальний угол сада и наломали еловых веток. Мои ладони, ободранные об кору и исколотые иголками, саднили, зато боль ненадолго отвлекла меня от нашей конечной цели.

Стоял жаркий полдень, но небо было обложено тучами. Сквер под сенью высоких альвионских ив встретил нас прохладой и тишиной. Лишь свернув у фонтана на главную дорожку, мы увидели, что все уже собрались – Тайли с ребятами нас обогнали.

Все молчали и выглядели потерянными, будто не до конца проснувшимися; даже Донни растерял всю свою бойкость и упорно смотрел под ноги. Ближе к свежей могиле стояли Дэл, Низз, Лио и Бэлла – их мрачная угрюмость совершенно не вязалась с яркой одеждой.

– А это еще что такое? – встретил нас вопросом Ферн и кивнул на еловые ветки в руках у меня и Кьяры.