– Это… – начала я и умолкла, поймав взгляд Кинна: в его глазах одновременно отразились и понимание, и удивление, затем он нахмурился и отвернулся.

Вместо меня ответила Кьяра:

– По зеннонской традиции такими ветвями украшают могилы.

– Сай был альвионцем, – резко возразила Бэлла.

Не зная, что на это ответить, я лишь крепче сжала ветки, чувствуя, как в кожу впиваются иголки, а Кьяра очень спокойно проговорила:

– Если бы у нас были надгробие и разбуженный люминарий, мы бы, несомненно, почтили его память именно так, но, к сожалению, ничего этого у нас нет.

Бэлла открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала и бросила на меня полный презрения взгляд, от которого я поежилась.

Никого не дожидаясь, Кьяра сошла с песчаной дорожки на заросший газон – к могиле. Остальные неуверенно последовали за ней и образовали вокруг могилы неровный полукруг. Выдержав паузу, Кьяра нараспев заговорила. Прежде я не слышала погребальных молитв и теперь позволила голосу сестры вести меня, и каждое ее слово будто размыкало звенья цепи, опутавшей мое сердце, пока наконец по щекам не потекли слезы.

При жизни Сай пугал, манипулировал, угрожал, причинял боль.

Но его больше нет. Он уже никогда не сыграет в теневые салки, не придумает новый изощренный план, не узнает нашу с Кинном тайну. И даже если нам удастся выбраться из Квартала, он – его тело – навсегда останется тут.

Кьяра замолкла и глянула на меня, спрашивая взглядом, что делать с еловыми ветками. В Зенноне букет из веток клали на надгробие, здесь же… Я замешкалась, потом положила еловые ветви на середину могильного холмика и отошла, чувствуя на ладонях остатки клейкой смолы. Кьяра последовала моему примеру. С минуту все молчали, потом Ферн первым покинул полукруг, за ним – Глерр. Остальные тоже заторопились прочь.

Несмотря на слезы и подавленное состояние, я заметила вспыхнувшую в каждом искру тревоги. Сай умер не от несчастного случая или болезни, его не поглотили Тени – его кто-то убил, и этот убийца до сих пор был на свободе.

Я на ходу вытерла слезы тыльной стороной ладони. Мои руки пахли еловой смолой – пахли горем и страхом.

Но где же Рисса? Почему она до сих пор скрывается? Если только это не она…

Тут, прерывая мои мысли, Нейт подал знак остановиться у фонтана. Он выглядел изможденным, но его голос зазвучал громко и уверенно:

– Прежде чем разойтись, мы должны решить, как поступим с Риссой.

– Ясное дело, что сперва… – начал было Ферн, но Бэлла перебила его:

– Рисса этого не делала!

По скверу пролетел легкий ветерок. Ошеломленный, Нейт поднял брови, а Ферн сузил глаза. Бэлла отчетливо повторила своим сиплым голосом: