– Чушь.

– Нет, – возразил Нейт, – сначала Кинн сказал нам, кто его отец, а уж потом мы рассказали ему о карте. Раньше он не знал о ее существовании.

Девушка открыла и закрыла рот – и наконец, злобно прищурившись, проговорила:

– Тогда у него тем более был повод добраться до Сая. Но знаете, что самое подозрительное? – Она обвела всех полубезумным взглядом и театральным шепотом произнесла: – Мы ни разу не видели его теневую форму.

Я мгновенно оледенела, а Кинн замер с бесстрастным выражением лица. Все снова повернулись к нему, но теперь, помимо напряжения, в воздухе витала настороженность. Кажется, Глерр собирался что-то сказать, но Ферн громко вздохнул, привлекая к себе внимание.

– Бэлла, ты всё никак не уймешься. Ох уж твоя любовь к драматизму… То, что вы не видели теневую форму Кинна, не значит, что ее никто не видел, это раз. А во-вторых, скорее всего, вы ее видели, просто не поняли, что это был он. У них с Донни формы очень похожи.

Вытаращив глаза, мальчишка присвистнул, явно этим польщенный. Низз, наоборот, скривился, а Дэл и Лио неуверенно переглянулись с Бэллой, и я едва удержалась, чтобы не поблагодарить Ферна – его объяснение звучало очень просто и достоверно.

Нейт, почувствовав перемену всеобщего настроения, поспешил закончить:

– Сегодня у всех нас очень тяжелый день. Мы потеряли нашего товарища. Давайте немного отдохнем и тогда обсудим, что делать дальше.

Дремеры во главе с Бэллой помрачнели и молча направились к выходу из сквера. Проходя мимо меня, девушка задержалась – в розовом платье и с аквамариновой лентой на голове она выглядела невинно, но, когда подняла на меня взгляд, я едва не отпрянула: столько в нем было презрения и злобы. Она прошипела:

– Что там Ферн про цирк говорил? Куда нам до тебя!.. Ветки эти, слезы… Долго тренировалась?

Я оторопела, а Бэлла, резко отвернувшись, ушла следом за остальными. Рядом раздался негромкий голос Ферна:

– Я же говорил: маленькая гадюка. Так и брызжет ядом.

Ко мне подошел Нейт и со вздохом сказал:

– Не принимай ее слова на свой счет, Вира. Они потеряли Сая, а он для них был… всем. Пойдем.

Попрощавшись с остальными – Тайли возвращалась в Оранжерею, – мы наконец-то пошли домой, в нашу старую квартиру в персиковом доме.

За обедом я задумчиво жевала сухую еду, не чувствуя ее вкуса. Наконец, прервав всеобщее молчание, я обратилась к Нейту с Ферном, озвучив вопрос, который давно не давал мне покоя:

– А вы не знаете, почему у Сая были седые волосы?

Оба вскинули на меня удивленные взгляды, но мне было сложно объяснить, чем вызван мой интерес – возможно, тем, что, каким бы ни был Сай, у него была своя история, свое прошлое, о котором я ничего не знала, и почему-то это показалось ужасно несправедливым. Переглянувшись с Нейтом, Ферн ответил: