Я вспомнила слова Ферна и тихо произнесла:

– В каждом из нас есть тьма.

– Но не каждому придет в голову принести еловые ветки на могилу человека, который причинял ему боль.

– Смерть Сая была ужасна, а ветки… – я коснулась своей ладони, на которой до сих пор ощущался липкий след от еловой смолы, – это хоть что-то привычное в окружающем безумии.

Кинн внимательно посмотрел на меня, и от его взгляда мое сердце забилось быстрее.

– Не знаю, уместно ли спрашивать, – несмело проговорил он, – но… вы с Ферном всё еще в ссоре? Вы почти не разговариваете… Это из-за драки?

Я покачала головой, чувствуя, что щеки заливает румянец, и обхватила браслет сквозь ткань платья.

– Между мной и Ферном ничего нет. На самом деле ему нравится Кьяра.

– Кьяра? – тихо переспросил Кинн.

Я кивнула и продолжила, не поднимая на него глаз:

– Он поэтому и присоединился к Нейту – из-за нее. Но ты сам видишь, как она к нему относится… А потом появилась я, и… – Не найдя нужных слов, я смущенно закончила: – Всё очень запуталось.

Между нами повисло молчание – наполненное невысказанными словами, трепещущее, как сердце в моей груди. Набрав в легкие побольше воздуха, я снова начала:

– Когда ты меня спросил…

Но в этот момент дверь залы открылась и раздался голос Кьяры:

– А, вы здесь! Хорошо, не уходите. Сейчас придут остальные.

– А что?.. – спросила я, повернувшись, но сестра уже ушла.

Едва мы с Кинном успели обменяться недоумевающими взглядами, как Кьяра вернулась, а за ней вошли Нейт и Ферн. Первый сел на диван рядом с Кинном, второй занял кресло, поэтому Кьяре пришлось подсесть ко мне. Разместившись, все выжидательно посмотрели на нее.

Сестра глубоко вздохнула и произнесла:

– Я считаю, что нам надо обсудить произошедшее. Если Рисса и впрямь виновата в смерти Сая…

– А ты сомневаешься? – резко спросил Ферн.